Битва за к клык - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Модератор форума: Grog 
Форум » Литература » Книги » Битва за к клык (Битва между космическими волками и тысяча сынам)
Битва за к клык
Andrei Дата: Суббота, 03.09.2011, 20:52 | Сообщение # 1
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
БИТВА ЗА КЛЫК

Вот нить перерезанная
Харека Эйрека Эйрекссона
Прозванного Ярлами Железным Шлемом
И долги его уплачены

На Мировом Хребте
Отце Гор

Попранный бог пришел
Руки напряжены
Раскрытый глаз единственный
Огнем окольцованный

И да будет это сказано, братья
Да будет увековечено

Предатель старый
Ущербный сын Всеотца
Протянул руку
Взгляд его холоден Хельской зимой

И Железный Шлем
Господин Волков Фенриса
С обнаженными клыками
Смеется подобно рассвету

Человек – это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью.
Фридрих Ницше, Так говорил Заратустра

Пролог

Ударный крейсер «Готтхаммар»(1) плавно летел сквозь пустоту, его огромные двигатели работали менее чем на половину мощности. Крыло эскортных кораблей уверенно следовало патрульным строем шириной в десять тысяч километров. На фоне абсолютной черноты космоса крейсер был металлически-серого цвета, его тяжелобронированные борта украшала голова рычащего волка. Он вышел из варпа всего несколько часов назад, и последние остатки отключенного поля Геллера все еще цеплялись, сверкая, за незащищенный адамантиум корпуса.
Командный мостик «Готтхаммара» располагался неподалеку от кормы гигантского корабля, окруженный башнями, бастионами и угловыми орудийными батареями. Пустотные щиты струились как дымка над метровой толщины плексигласовыми перископами реального пространства, под которыми трудилась команда мостика, удерживая корабль на курсе и следя за всеми его системами, работающими максимально безупречно.
Внутри мостик был огромен – пещера длиной более двухсот метров, вырезанная в недрах корабля. Его потолок был по большей части прозрачным, созданным из похожих на линзы порталов реального пространства, установленных на железной решетке. Под ним находились платформы, опоясывающие стены помещения, каждую из них охраняли кэрлы(2), сжимающие огнестрельное оружие скъолдтар. Ниже была первая палуба, по которой бродило еще больше смертных членов экипажа. Большинство было облачено в жемчужно-серые робы фенрисских корабельных трэллов(3), хотя среди них также были кэрлы, шагающие по металлической палубе в бронежилетах и полупрозрачных масках.
Пол первой палубы был вскрыт в нескольких местах, демонстрируя уровни, скрывающиеся ниже. Там были собраны суетливые тактические посты, ряды вибрирующих когитаторов, и тускло освещенные ниши, наполненные получеловеческими сервиторами. Многие из них были подсоединены кабелями к своим терминалам, их позвоночники и лица скрывались под массой трубок и проводов, обнаженные участки серой кожи были единственным напоминанием о том, что когда-то они были людьми. Теперь они служили иначе, будучи лоботомированными полуживыми рабами, навеки прикованными к машинам, поддерживавшим в них жизнь только для выполнения надлежащих заданий.
Над всеми этими уровнями в самом конце мостика находился командный трон - шестиугольная платформа десяти метров в поперечнике, выступающая из сводчатых стен и опоясанная толстыми железными поручнями. В центре этой платформы находился низкий помост. Посреди помоста стоял трон – массивное кресло, вырезанное из гранита. Оно было намного больше, чем надо было смертному, чтобы уютно в нём устроиться, но это не имело значения, потому что ни один смертный никогда не осмелился бы подняться на эту платформу. Трон пустовал уже многие часы, но когда «Готтхаммар» приблизился к своей цели, ситуация изменилась. Гигантские двери позади трона зашипели, когда соединительные поршни отошли. Затем они открылись, пропуская левиафана.
Ярл Арвек Хрен Къярлскар, волчий лорд Четвертой Великой Роты Стаи, массивный в своем терминаторском доспехе, шагнул на платформу. Когда он двигался, его доспех гудел угрожающе низко, пульсируя. Керамитовая поверхность была покрыта глубоко вырезанными рунами, а с гигантских плеч свисали костяные трофеи. Медвежья шкура, почерневшая с возрастом и усеянная старыми дырами от болтерных выстрелов, свисала со спины. Его лицо было жестким, смуглым и усеянным металлическими кольцами. Широкие скулы были обрамлены черными как ночь бакенбардами, лоснящимися как у хищника.
Вместе с ним пришли другие гиганты. Железный жрец Анъярм, облаченный в искусно выкованный доспех, его лицо было скрыто под бледной маской древнего шлема. Рунический жрец Фрей в усеянном символами доспехе, его седые косы свисали на воротник. Двери закрылись за ними, изолировав троицу на командной платформе. Под ними шумели палубы, ни на миг не прекращавшие работать.
Къярлскар сморщился, изучив обстановку, и обнажил клыки длиной с палец ребенка.
- Так, чего у нас тут? – спросил он. Его голос грохотал из огромной грудной клетки, как двигатель «Носорога», работающий на холостом ходу. Говорили, что он не повышал его даже в битве - в этом просто не было необходимости.
- Зонды запущены, - сказал Анъярм. – Скоро увидим.
Къярлскар фыркнул и уселся на троне. Для гиганта почти трехметровой высоты и двухметровой ширины, он двигался с легкостью и грацией. Его желтые глаза, спрятанные глубоко в низколобом черепе, блестели ясностью и бдительностью.
- Скитъя, мне это уже надоело, - сказал он. – Хель, это надоело даже смертным.
Он был прав. Уже весь флот Четвертой Великой Роты разочарованно гудел. Тысячи кэрлов и сотни космодесантников месяцами гонялись за тенями. Великий Волк ордена, Железный Шлем, занял их всех преследованием на границах Ока Ужаса его навязчивой цели. Все системы в их долгом поиске были по сути одинаковы: покинутые или умиротворенные, а встречавшиеся конфликты были слишком унылы и незначительны.
Погоня за призраками была изматывающей работой. Охотники нуждались в охоте.
- Мы получили кое-что, - сказал в этот момент Анъярм, его голова слегка наклонилась, когда он проверил электропитание линз своего шлема. Пока он говорил, пикт-экраны, полукругом висящие над командной платформой, сверкнули и включились. На них появились данные зондов. Красно-коричневая планета всплыла перед взорами, увеличиваясь с каждой секундой. Зонды все приближались, и на такой огромной дистанции изображение было неустойчивым и искаженным.
- И чего это такое? – спросил Къярлскар, не показывая значительного интереса.
- Система Гангава, - ответил Анъярм, внимательно рассматривая пикты. – Одна планета, заселена, девять спутников. Последняя точка в секторе.
Изображения продолжали прибывать. По мере изучения их настроение Ярла начало постепенно меняться. Густые волосы на обнаженной шее слегка ощетинились. Жёлтые глаза уставились со звериным вниманием.
- Орбитальная защита?
- Пока ничего.
Къярлскар встал с трона, его взгляд был прикован к пиктам. Визуальный поток прояснился. Появилась поверхность планеты, темно-коричневая с грязно-оранжевыми полосами. Она выглядела как ржавый шар в космосе.
- Последний контакт?
- Перед Очищением, - сказал Анъярм. – Активность варп-шторма зарегистрирована семьдесят лет назад. По докладам эксплораторов этот мир зарегистрирован как заброшенный. Он в самом конце нашего списка, лорд.
Къярлскар не выглядел слушающим. Он напрягся.
- Фрей, - сказал Къярлскар. – Ты получил что-нибудь?
Планета продолжала увеличиваться, когда зонды заняли геостационарные позиции. Свирепые вихри облаков перемещались по поверхности. Когда рунный жрец посмотрел на передачи зондов, вены на его бритых висках начали пульсировать. Его рот сжался, словно от экранов поднимался какой-то едкий запах, вызывая отвращение.
- Кровь Русса, - выругался он.
- Что ты чувствуешь? – спросил Къярлскар.
- След. Его след.
Облака разошлись. Под ними были огни, расположенные геометрическими фигурами, огни невероятно огромного города. Формы были тщательно спланированными. Они причиняли боль глазам.
Къярлскар издал низкий рык удовольствия, смешанного с гневом. Его перчатки сжались в кулаки.
- Ты уверен? – спросил он.
Доспех рунического жреца начал светиться, сияние исходило из вырезанных на нем угловатых фигур. Впервые за многие месяцы вызывающий вирд выглядел взволнованным. Зонды-ауспики продолжали увеличивать изображение, показав в самом сердце города пирамиды.
Громадные пирамиды.
- Никаких сомнений, лорд.
Къярлскар позволил сорваться с губ свирепому, лающему смеху.
- В таком случае вызывайте говорящих со звездами, - прорычал он. – Мы сделали это.
Он посмотрел на Анъярма и Фрея, и его звериные глаза засияли.
- Попался, ублюдок. Магнус Красный на Гангаве!

Примечания.
1. Искажённое «Божественный молот». Gott – нем., hammar – норв.
2. Карл (др.-исл. karl) или Бонд (др.-исл. bуndi) — свободный человек в скандинавских странах в раннее Средневековье, владевший своим хозяйством и не имевший отношения к знати. Сословие карлов включало в себя широкий спектр людей от нищих крестьян до состоятельных и влиятельных землевладельцев.
3. Трэлл (др.-исл. юrжll) — термин, использовавшийся в скандинавском обществе в эпоху викингов для определения социального статуса человека как раба. Трэллы были низшим сословием и использовалось в качестве домработников, разнорабочих и для сексуальных утех.
Andrei Дата: Суббота, 03.09.2011, 20:53 | Сообщение # 2
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
Часть 1

Старые счеты

Глава 1

Держась против ветра, Грейлок пригнулся и коснулся плотного снега голой рукой. Перед ним на север простиралась выбеленная равнина, опоясанная вдали огромными пиками.
Он вдохнул, глубоко втянув неимоверно холодный воздух. Добыча что-то чувствовала, и ветер пах страхом. Он напрягся, чувствуя, как натянулись его мышцы. Его суженные зрачки слегка расширились и стали едва различимы в почти белых радужных оболочках.
Еще нет.
Внизу, в нескольких сотнях ярдов, стадо сбилось в кучу от ветра, нервничая, несмотря на свои размеры. Конунгуры, редкая порода. На Фенрисе все обучалось цепляться за выживание, и эти создания не отличались от остальных. Две пары легких, чтобы выцеживать до последней молекулы кислород из разряженного воздуха Асахейма, огромные грудные клетки из наполовину сросшихся костей, ноги как у лани – вот только каждая толщиной с талию человека, пара витых рогов, шипастый спинной гребень. Удар ноги конунгура мог оторвать голову человеку.
Грейлок оставался напряженным, наблюдая за их передвижением по равнине. Он оценил дистанцию, по-прежнему прижимаясь к снегу. В его руках не было оружия.
Оружие – это я.
На нем не было брони, и металлические разъемы панциря терлись о кожу его куртки. Рот оставался закрытым, и единственный тонкий след пара поднимался из его ноздрей. Асахейм был изнурительно холодным, даже для его усиленной физиологии, и здесь существовала тысяча способов умереть.
Конунгуры остановились. Вожак стада застыл, его величественный рогатый профиль возвышался на ослепительно-белом фоне.
Сейчас.
Грейлок выскочил из укрытия. Его ноги заработали, отбрасывая назад снежную пыль. Ноздри горели, втягивая воздух в его поджарое тело.
Конунгуры тут же понеслись, удирая от бегущего хищника. Грейлок быстро приближался, его бедра уже пылали. Второе сердце колотилось, наполняя систему насыщенной адреналином кровью. В ней не было мёда – он несколько дней воздерживался от пищи, очищая организм от боевых стимуляторов.
Мое чистое состояние.
Конунгуры бешено скакали, высоко перепрыгивая через разглаженные ветром сугробы, но Грейлок был быстрее. Его белые волосы развевались над вздымающимися плечами. Он обогнал самого медленного, несясь рядом со стадом и разжигая его панику. Группа разбила строй, бросившись врассыпную от несущего ужас среди них.
Грейлок сосредоточился на быке. Зверь был два метра в холке, более четырех тонн чистых мышц, двигавшихся на поразительной скорости. Он бросился за ним, чувствуя как его ноги жжет резкой болью от перенапряжения. Страх зверя забил его ноздри, разжигая кровавое безумие, пульсирующее в венах.
Зверь резко повернул, пытаясь оторваться от него. Грейлок прыгнул, поймав шею животного вытянутой рукой и согнув ее для обхвата. Бык взбрыкнул, пытаясь разорвать хватку, лягаясь острыми копытами и ревя серию разносящихся эхом, кашляющих призывов о помощи. Грейлок взмахнул свободным кулаком и нанес удар по черепу конунгура. Он услышал треск костей, и существо отшатнулось в сторону. Грейлок вонзил свои когти в твердую, как лёд, плоть, потянув за связки и прижав зверя к земле.
Конунгур завопил и свалился, дергая ногами. Грейлок обнажил клыки и припал к глотке животного. Он укусил, один раз, второй, разрывая плоть и встряхиваясь как собака. Он сосал горячую кровь, чувствуя, как она струится по его зубам, и наслаждение убийством нахлынуло на него. Тело под ним дернулось, лягнуло последний раз, потом затихло.
Грейлок отбросил безвольную голову быка в сторону и запрокинул свою.
- Хьолда!
Все еще возбужденный погоней, Вэр Грейлок проревел о своём триумфе в пустой воздух, выплевывая кусочки крови и шерсть. К тому времени остальное стадо было далеко, удирая по льду на возвышенность.
- Фенрис хьолда!
Его крик разнесся по равнине. Грейлок посмотрел вниз и оскалился. Эндорфины насытили его кровь, и сердца колотились в тяжелый, волнующий унисон.
Мое чистое состояние.
Туша начала испускать пар, когда кровь забила ключом из ее бока. Грейлок оторвал плечо голыми руками, чувствуя горячие, влажные куски. Он проигнорировал остекленевшие глаза быка, пустые и быстро остывающие, оторвал полосы мяса и с жадностью впился в них, восполняя энергию, потраченную во время погони. Мясо конунгура было жирным, достаточно жирным, чтобы удовлетворить потребности даже его тела хищника.
Только когда Грейлок наелся, он заметил, что снег впереди него был потревожен. Он оторвался от своего пиршества, кровь заструилась по его подбородку. Что-то приближалось.
Он недовольно зарычал и поднялся. Зверь внутри него был все еще возбужден и бдителен, все еще наполнен удовольствием от убийства. Вдалеке, темным пятном на бледном небе приближался флаер. Он летел быстро, кружа над равниной и резко снижаясь.
Грейлок вытер рот, размазав кровь по белым волосам. Каждая мышца была по-прежнему напряжена, каждый волос стоял дыбом. Он недовольно зарычал.
Лучше бы это были хорошие новости.
Флаер с тупым, коротким носом подлетел поближе, избегая сугробов. Это был штурмовой корабль «скарр» с экипажем из четырех человек, с открытыми бортами и вооруженный спаренными болтерами под крыльями. Единственная фигура стояла, не держась, в открытом пассажирском отсеке, длинные рыжие волосы разметались от турбуленции при спуске.
- Ярл! – заорал новоприбывший сквозь рев, когда флаер остановился, зависнув в метре над землей. Поворотные двигатели пробили глубокие колодцы в снегу, расплавляя и испаряя его, превращая сугробы в жижу.
- Тромм, - прорычал Грейлок, не заботясь скрыть свой гнев. Он все еще не остыл.
Волчий Гвардеец Тромм Россек был в полном боевом доспехе. Он выглядел как обычно грозным и энергичным, а его глаза светились радостью.
- Новости от Къярлскара! Железный Шлем собирает нас!
Грейлок сплюнул на снег кровью.
- Прямо сейчас?
Россек пожал плечами, по-прежнему борясь с колебанием штурмового корабля.
- Так и сказал.
Грейлок покачал головой и бросил грустный взгляд на искалеченную тушу конунгура. Удовольствие от убийства сменилось оцепенением, тупой болью разочарования. С трудом он вернулся в охотничье состояние. Он почувствовал, как волосы на руках расслабились, когда он прыгнул и втянул себя в пассажирский отсек зависшего корабля.
- Доброе убийство? – осведомился Россек, широкая улыбка расплылась на его большом, татуированном лице.
- Доставь-ка меня назад в Этт, - пробормотал Грейлок, сев на металлический пол, когда кэрлы в кокпите добавили мощности в форсунки.
Доброе.
Штурмовой корабль летел на северо-восток, лавируя между вечно вздымающимися пиками. Плато Асахейм было высотой в тысячи метров, и даже внизу на охотничьих равнинах воздух был опасно разряженным для смертных без дыхательных масок. Впереди флаера молодые горы громоздились друг на друга, покрытые льдом гигантские скалистые утесы смешались в восходящем порядке, все выше, все круче. Двигатели штурмового корабля завыли, неся его ввысь.
Грейлок повис на краю открытой платформы. Он чувствовал, как кровь на его лице начала кристаллизироваться. Он был почти без одежды и скоро холод обездвижит даже его тело, но он по-прежнему стоял на краю, позволяя холодному воздуху бушевать в его смертельно-белой гриве.
- Так что его растормошило? – спросил он, наконец, легко приспосабливаясь к резким виражам корабля.
Россек пожал плечами.
- Все Ярлы в зале. Кажись, что-то серьезное.
Грейлок заворчал и покачал головой. Спад удовольствия от убийства был как прекращение приема наркотиков. Он становился угрюмым и заторможенным.
Два человека на палубе штурмового корабля были физическими противоположностями. Россек был огромным, рыжеволосым, бородатым, с крупным лицом. Его нос был плоским и сломанным, шея широка и увита мускулами. На левой щеке извивалась татуировка дракона, заканчиваясь на виске, где выступали из кости шесть металлических штифтов. В другом Ордене это могло означать шесть веков службы. Россек не был таким старым – ему просто нравились штифты в черепе.
Его лорд был высечен из другого камня. Грейлок был жилист, гибок, а его кожа плотно обтягивала кости. Лицо Волчьего Лорда было вытянутым, словно сохраненное и закаленное сухими ледяными ветрами. Отсутствие доспеха позволяло увидеть заметную подтянутость его тела. Он был охотником, убийцей в чистом виде, быстрым, бледным и смертельным. Жестокое братство Влка Фенрика, сверхчеловеческих воинов Фенриса, чувствовало себя неуютно рядом с ним. Весь Этт знал о его искусстве охоты, но они не доверяли его задумчивости - и цвету кожи. Она была белой, а глаза - цвета стали.
Как призрак, говорили они. Снег на снегу.
- И что, все уже здесь? – спросил Грейлок, по-прежнему подставляя лицо ветру. На ледяные мурашки на обнаженных руках он просто не обращал внимания.
- Трёх Великих Рот ещё нет, одна из них - Къярлскара.
Грейлок кивнул. Железный Шлем собирал свои силы на Фенрисе, и бесконечные экспедиции ради охоты на его старого врага, казалось, закончились. Жажда Великого Волка найти Магнуса передалась и всем остальным, один только Грейлок высказывался против. Были тысячи других врагов для охоты, и многие из них будут стоять и сражаться, а не сбегать в эфир, когда петля затянется.
- Ну, посмотрим, - сказал Грейлок, глядя, как вырисовываются вдали горы.
Приближались громадные обрывы. Невероятно огромный пик вырастал на горизонте. Словно ядро Фенриса вырвалось сквозь его мантию поражающей воображение вершиной, конической горной массой, воспарившей в темнеющее небо. Её склоны были отвесны, покрыты снегом на зазубренных скалистых уступах, сверкая древним, непотревоженным льдом. В каждом направлении более низкие вершины переполняли пейзаж, теснясь к расколотому горизонту в тени Великого Плеча Всеотца, волда хамаррки, Мирового Хребта.
На фоне сгущающейся темноты разреженной атмосферы на далекой вершине сияли крошечные огни. Они отмечали обитель Небесных Воинов, дом полубогов, который сам был маленькой частью этого гигантского пика. Обитатели этого места, кэрлы и космодесантники называли его Эттом.
Для остальной галактики, охваченной благоговейным страхом перед вполуха услышанными легендами о крепости Русса и никогда не видевшей его, он был просто Клыком.
Грейлок бесстрастно смотрел на приближающиеся огни. Подлетали другие самолеты, по меньшей мере, три. Железный Шлем стягивал все свои силы домой.
- Неужто он всё-таки сдался? - сказал Грейлок, наблюдая, как приближаются мигающие огни стыковочной платформы. – Неужто его терпение наконец-то иссякло?

- Вирмблейд! Хватит уже заниматься сплайсингом(1)!
Одаин Штурмъярт шагнул в лабораториум, нетерпеливо оттолкнув в сторону трэлла-телотворца. Огромный рунический жрец, облаченный в инкрустированную печатями броню, ударил посохом по полу и волны избыточной энергии растеклись по камню.
Тар Арьяк Хралдир, носитель Змеиного клинка, давшего ему имя, оторвался от своей работы. Слабое освещение придавало его глазам вид озер богатого смолой янтаря. Волчий жрец был рассержен, и его усталое, неприятное лицо нахмурилось. Пара изогнутых клыков оттянула его губы, когда он громко выдохнул. Медленно, испытывая боль от сутулой позы, в которой он находился так долго, Вирмблейд выпрямился.
- Гремящий костями, - пришел язвительный ответ. – Выбрал самое неподходящее время.
Перед ним на металлическом столе были расставлены длинными рядами пробирки, содержащие прозрачную жидкость. Каждый был маркирован одной руной. Некоторые стояли в стороне, некоторые были соединены друг с другом микрофиламентом(2), другие – полосами проводящего пластволокна.
Вирмблейд сделал знак пальцем, и свет в комнате усилился. Светильники показали облицованные белым кафелем комнаты, ведущие одна в другую, как помещения в норе. Противоударные двери закрылись, загородив то, что находилось за ними. Прежде чем они захлопнулись, промелькнула картина модулей оборудования, гудящих вокруг блестящих центрифуг, пиктов, постоянно обновляющихся рядами рун, и цистерн размером с человека с полупрозрачной жидкостью напротив стен. Внутри этих цистерн были подвешены темные тени, неподвижные и молчаливые.
- Ишь как заговорил, железная задница, - сказал Штурмъярт и его румяные щеки вспыхнули весельем. - Он сдерет с тебя кожу и пришьёт туда, где ему не хватает. Потому я пришел спасти тебя от этой участи.
Рунический жрец был скроен, как и все Адептус Астартес – крепкий, очень мускулистый, широкий и коренастый. У него была аугметика вокруг левого глаза и серая борода, жесткая и спутанная от возраста. С нагрудника на цепях свисали кости-талисманы, расположенные в нужном порядке, чтобы повелевать стихиями. Узор рун на броне выглядел произвольным, но это было не так, и каждая резьба и насечка была сделана после многих дней гадания и метания костей. Его жизнерадостность тоже была обманчивой – Штурмъярт был Верховным руническим жрецом Ордена, и обладал мощью ужасающего масштаба.
- Он может попробовать, - пробормотал Вирмблейд, бросив последний взгляд на пробирки, прежде чем оставить их. Когда он отошел от длинного стола, ящик со стальными инструментами закрылся с мягким щелчком. – Если не вспомнит, кто вытащил его со льда и откуда у него первые шрамы.
Волчий жрец двигался бесшумно и медленно, неся свое тело с абсолютной легкостью. Он был стар, и века тяжело отпечатались на его потрепанных чертах. Черные, взлохмаченные волосы обрамляли его длинное лицо, а татуировки на коже со временем покрылись коричневой коркой. Его кожа выглядела такой же твердой, как пласталь, обветрившаяся и опаленная за более чем пятьсот лет беспрерывных боев. Однако, несмотря на возраст, его глаза были по-прежнему остры, а хватка – сильна. Его броня была такой же черной, как и кожа, висевшая на старых костях и покрытая второй кожей из рубцов, плазменных ожогов и шрамов от клинков. Каждое его движение излучало древнюю силу, проверенную и закаленную в огне войны.
Двое жрецов. Такие разные, такие одинаковые.
Штурмъярт бросил скептический взгляд на ряды пробирок.
- Есть прогресс?
- Ты никогда не поймешь важность этого. Если я не смог убедить тебя десять лет назад, я тем более не смогу сделать этого сейчас – ты стал ещё старше и глупее.
Штурмъярт расхохотался, и его смех раздался как вырвавшийся на поверхность краккен. – Старше, это да, хотя есть и другие способы стать глупее.
- Кажется, ты знаешь их все.
Двое жрецов вышли из лабораториума. Когда они повернули в длинный коридор, ведущий к транзитным шахтам и освещенный только огнем факелов на гладкой скале, трэллы-телотворцы в черных робах почтительно отошли в сторону и склонили головы.
- Я не знаю, сколько еще Железный Шлем будет терпеть это исследование, - сказал Штурмъярт. – Ты не покидал планету год.
- Он будет терпеть, пока оно не будет закончено. – Вирмблейд повернул свое суровое с глубоко посаженными глазами лицо к руническому жрецу. – И ты тоже будешь терпеть. Работа очень важна.
Штурмъярт пожал плечами.
- Не вмешивайся в вирд, брат, - сказал он. – Я предупреждал тебя раньше. Если бы на то была воля судьбы, ты бы уже всё сделал.
Вирмблейд зарычал, и волосы на его руках встали дыбом. Глубоко внутри себя он почувствовал, как его звериный дух скользнул наружу. Если Штурмъярт и заметил, то не подал виду.
- Не вздумай приказывать мне, брат, - ответил он, останавливаясь. - Ты не единственный, кто может видеть будущее.
Несколько ударов сердца ни один из них не двигался. Затем Штурмъярт отступил.
- Упоротый старый сукин сын, - пробормотал он, повернувшись к коридору. Он покачал взлохмаченной головой, проходя между факелами.
- Никогда не забывай это, - сухо сказал Вирмблейд, следуя сразу за ним. – Вот поэтому мы с тобой так хорошо ладим.

Зал Аннулюс(3) находился в Вальгарде, возле самой вершины гигантской крепости, окруженный пластом чистого гранита. Это был один из первых залов, выдолбленных в скале терранскими геомантами, доставленными на Фенрис для основания VI Легиона в легендарные времена. В ту эпоху техноадепты могли разрушать целые горы и поднимать их снова, создавать континенты и успокаивать сезонные колебания коры мира смерти. Они могли сделать Фенрис раем, если бы захотели, и только по приказу примарха зловещий облик планеты не был изменен. Русс желал, чтобы его родной мир оставался великим испытательным полигоном для воинов, горнилом, в котором его народ вечно проходил испытания и закалялся.
И когда это случилось, только у одной из сотен гор Асахейма была изменена первозданная форма. Её залы были выдолблены и обработаны древними устройствами забытой ужасающей мощи. Теперь знания, принесенные теми давно умершими мастерами, исчезли, и более не будет возведено ни одной цитадели, столь же неприступной и величественной. Клык был уникальным в Империуме, продуктом гения, который медленно исчезал из галактики, поскольку человечество оступилось и забыло уроки прошлого.
В Зале вокруг Аннулюса, огромного круга на полу с символами Великих Рот, вырезанных на каменных панелях, стояли двенадцать фигур. Восемь из них были Ярлами – Волчьими Лордами, включая бледную фигуру Грейлока, к этому времени отчищенного от крови охоты и облаченного в свой доспех. Три других Волчьих Лорда находились за пределами планеты, хотя Железный Шлем отправил астропатические сообщения их флотам, известив об открытии Къярлскара. Стоявшие рядом с Ярлами были Верховными жрецами: Вирмблейд, Штурмъярт и железный жрец Беренссон Гассийк Рендмар, великолепный в своем усовершенствованном литом доспехе.
Оставалось одно место. Оно было занято Хареком Эйрейком Эйрейкссоном, Наследником Русса и Великим Волком. В своем обычном терминаторском доспехе он производил впечатление огромной, грозной фигуры во главе совета. Его черные волосы и борода были длинными и густыми, концы заплетены в косы и скреплены костяными тотемами. За исключением Змеиного клинка он был самым старым воином из присутствующих, возглавляя Орден три столетия и служа по крайне мере еще сто лет до этого. Кровь жертв окрасила его боевое облачение так давно, что серый цвет потемнел. Только изогнутая металлическая пластина на правом полушарии черепа отражала свет факелов - наследие кровавой дуэли, которая принесла ему железные имплантаты и дала прозвище. В полумраке Зала Харек Железный Шлем выглядел угрюмым и задумчивым как призрак Моркаи.
- Братья, - сказал он, останавливая взгляд на каждом из Волчьих Лордов по очереди. Его голос нес постоянное эхо грохочущей, подавляющей агрессии. – Объявляется охота. Ярл Арвек Хрен Къярлскар обнаружил логово Предателя и теперь, наконец, нас ждет финал.
Пока он говорил, в центре Аннулюса появился мерцающий зеленый гололит. Это была неспешно вращающаяся планета. Точки на гололите были отмечены боевыми знаками кораблей, все они были фенрисскими. Къярлскар блокировал мир.
- Гангава Прайм, - произнес Железный Шлем, наслаждаясь словами, покинувшими его потрескавшиеся губы. – Ее орбитальная защита была уничтожена, но пустотные щиты прикрывают крупные поселения. По оценке Къярлскара, в одном только главном городе десятки миллионов жителей.
Пока Железный Шлем говорил, его голос становился более живым. Грейлок видел правую руку Великого Волка, защищенную тяжелой перчаткой и сжатую в кулак во время речи. Едва различимый феромон жажды убийства витал в воздухе.
У него боевое возбуждение. Уже.
- Мы отправимся всей Стаей, - объявил Железный Шлем, обнажив толстые, со сколами клыки в вызывающей дрожь улыбке, словно бросая вызов любому несогласному. – Вообще всей. Мы нанесём решающий удар. Эта добыча требует всей ярости Стаи.
Гололит мигнул, когда тактические схемы показали зоны высадки и маршруты движения к ним. Главная цель была громадным раскинувшимся городом на высокой северной широте, сотни миль в поперечнике. Спирали городского света были расположены стесненно, и когда Грейлок посмотрел на них, позади глаз вспыхнуло раздражение. Он услышал низкое рычание по залу, когда остальные узнали знак разложения в архитектуре.
- Насколько далеко? – спросил Морскарл, Ярл Третьей, его вопрос был приглушен архаичной маской времен Ереси.
- Три недели в варпе. Флот в процессе подготовки.
- А ты уверен, что он там? – спросил железный жрец Рендмар своим странным, металлическим голосом.
- Рунический жрец Къярлскара подтвердил это. Предатель ждет нас, уверенный в своей силе.
- Он приглашает атаковать, - сказал Ярл Пятой Эгьял Вракссон, сузив глаза под сильно иссеченными бровями и пристально разглядывая тактический дисплей. – Почему?
- В зоне цели более двух миллионов солдат. Она укреплена, а внутри производят вооружение. Он создает новый Легион, братья. Мы схватим его, прежде чем он будет готов.
- Легион без флота, - мягко произнес Грейлок.
Он внезапно почувствовал, как к нему метнулись неприязненные взгляды. Энтузиазм Железного Шлема был заразителен, и они не хотели слышать возражающий совет.
- И что с того, щенок? – спросил Железный Шлем. Термин «щенок» в прошлом использовался в качестве шутки, при помощи которой старшие Ярлы подшучивали над относительной молодостью Грейлока, но в этот раз в словах Железного шлема было больше резкости.
Грейлок холодно взглянул на Великого Волка. Весь Зал был переполнен ощущением финала. Охотникам нужно закончить работу, и они напряглись как гончие на поводке.
- Ты думаешь, Предатель не предвидел это, владыка? – сказал он, говоря негромко и сохраняя почтительную осанку. – Сколько ложных знаков он уже оставлял нам?
Рекки Ойррейссон, Ярл Седьмой, косматое чудовище с тяжелой челюстью и могучими плечами, недовольно заворчал.
- Рунический жрец установил, - сказал он. – Магнус там.
- А если он там? – ответил Грейлок. – Как бы низко он ни пал, он – Примарх. Если Русс, слава ему, не смог с ним разделаться, на что надеемся мы?
В ответ на это красноглазый Борек Салвгрим из Второй шагнул вперед, потянувшись рукой к оружейному поясу. От остальных Волчьих Лордов раздался хор низких, рассерженных рычаний.
- Ярл, ты забываешься, - предостерег Железный Шлем, его могучий голос разнесся по Залу.
Мгновенье опасность сохранялась. Предположение, даже намек, что существуют пределы способности Стаи кому-нибудь отомстить, были рискованными.
Затем Салвгрим нехотя отказался от своего вызова, обменявшись мрачными взглядами с Грейлоком.
- Мы приняли решение по этому вопросу, - сказал Железный Шлем, обращаясь к Грейлоку, словно демонстрируя железную хватку ребенку. – Это кровавый долг. Финал.
Снова это слово. Как и остальные Грейлок понимал важность этого. Они были охотниками, Волками, и не было ничего более важного, чем доведение погони до убийства. Многие в Империуме считали воинов Русса дикарями, но это выдавало их незнание галактической истории: Волки делали то, что необходимо, чтобы выполнить задачу, какой бы она не была. Это была характерная черта, которую они воспитывали в себе. Неудавшееся убийство было основанием для большого позора, чего-то, что вечно горело в душе, грызло ее, пока боль не была утолена.
- Давайте обсудим что-нибудь другое, - сказал Вирмблейд, слишком старый, чтобы бояться осуждения. Его морщинистое, циничное лицо повернулось к Железному шлему. – Например, мою работу.
- Только не это, - пробормотал Вракссон, сердито взглянув на Змеиного клинка. – Только на военном совете ещё не хватало очередной лекции о твоём богохульстве.
Вирмблейд холодно улыбнулся Ярлу.
- Возможно, твой характер сможет немного потерпеть, Эгьял.
- Хватит, - прошипел Железный Шлем.
Грейлок внимательно наблюдал за Великим Волком, отметив раздувшиеся ноздри и сверкнувшие глаза. Желание убийства было сильно.
Этот совет только подтвердит один итог.
- Я очень недоволен, - сказал Железный Шлем. – Алый Король, творец нашего бесчестия, в наших руках, а мы сомневаемся, прежде чем воспользоваться шансом. Стыдно, братья! Мы будем вечно ёжиться здесь, толпясь вокруг костров, пока деяния наших отцов греют нас?
По Залу прошелся новый шепот одобрения. Запах стаи изменился от мрачной воинственности к нетерпеливости. Грейлок видел, как искусно Железный шлем взывал к их гордости, и молчал. Предстоящее решение оспаривать не будут.
- Мы собрали всю нашу мощь, - продолжил Железный Шлем. – В галактике не осталось силы, способной противостоять нам, когда мы соберемся вместе. Къярлскар поймал его, и когда мы присоединимся к нему, Гангава истечет кровью.
Салвгрим, чья страсть к погоне всегда была преобладающей, издал гортанные звуки одобрения
- Вот оно, братья, - прорычал Великий Волк, подняв сжатый кулак перед собой. – Вы чувствуете это? Ощущаете это в своей крови? Это время, когда мы уничтожим последние отбросы Просперо!
В ответ на эти слова раздался неожиданный, многочисленный рев собравшихся Ярлов – оглушительный звук, отразившийся от холодного камня вокруг них.
Грейлок обменялся быстрым взглядом с Вирмблейдом, своим единственном союзником в Зале. Как обычно, выражение лица у жреца было угрюмым.
- А кто будет управлять цитаделью, лорд? – спросил старый волчий жрец, выбрав удачное время, чтобы поддеть царящую вокруг эйфорию.
Железный Шлем посмотрел на Вирмблейда, и смесь пренебрежения и раздражения отметила его черты.
- А ты и будешь, - резко сказал он. – Ты и щенок, если уж ваши кишки слишком тонки для боя. Но не более того. Останется только одна Великая Рота – остальные я отправлю на охоту.
Затем он повернулся лицом к кругу огромных бронированных фигур вокруг Аннулюса, и на его искаженном лице появилась кровожадная улыбка.
- Тем, кто присоединится ко мне, безмерная честь. Мы сделаем это, братья! Мы сделаем то, что даже наш наводящий ужас отец не сделал.
Его улыбка переросла в широкую, ожидаемую ухмылку, обнажившую клыки из зубов и металла.
- Мы схватим Алого Короля, - прорычал он, его голос заскрежетал глубоко внутри нагрудника, - и сотрем его с лица вселенной.

Примечания.
1. Сплайсинг (от англ. splice — сращивать или склеивать концы чего-либо) - процесс вырезания определенных нуклеотидных последовательностей из молекул РНК и соединения последовательностей, сохраняющихся в «зрелой» молекуле, в ходе процессинга РНК.
2. Микрофиламенты - нити диаметром 6 нм, состоящие из глобулярных молекул белка актина , которые в присутствии АТФ соединяются друг с другом в длинные цепи.
3. Annulus (anulus) – лат. кольцо, перстень, звено цепи.
Andrei Дата: Суббота, 03.09.2011, 20:54 | Сообщение # 3
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
Глава 2

Освещение в комнате было тусклым, чуть-чуть выше уровеня, необходимого смертному, чтобы видеть. Помимо света напольных светильников, под потолком парили всего четыре праказы. Похожие на драгоценности, они лениво проплывали по воздуху - медленные крошечные огоньки в мягкой темноте. Низкий гул варп-двигателей корабля из-под пола заставлял их трепетать подобно листьям на ветру.
Амуз Темех мог бы прочесть текст перед собой и в почти полной темноте, но ему нравились красноватые отблески света. Он потянулся к уголку хрупкой страницы и осторожно перевернул ее. Его слишком большие пальцы работали осторожно, избегая разрывов, которые уже обезобразили древнюю рукопись.
Фиолетовые глаза пристально рассматривали манускрипт. Он знал, что было написано в нем. Он знал, что было написано во всех книгах, которыми все еще располагал Легион. Наверно, только Ариман изучил больше, а он исчез.
- Ты не должен был сбиться с пути, брат.
Темех сказал вслух, чувствуя форму слов, скользящих вокруг его изящных губ. Он говорил на Телапийе, ксеноязыке давно умерших авторов книги. Даже со своим сверхчеловеческим контролем мышц, он не мог воссоздать полный ряд необходимых звуков – для этого ему нужны были два языка, каждый с более цепким диапазоном, чем его собственный. Тем не менее, даже это грубое соответствие было уже чем то. С тех пор как последний телап был уничтожен, вполне возможно, что Амуз Темех был единственным говорящим на диалекте, которому был миллион лет.
Слабый звон раздался из коридора снаружи личного лексиканума Темеха. Он почувствовал вспышку раздражения и быстро подавил ее. Афаэль всего лишь делает свою работу.
- Входи.
Когда он это произнес, панель в затемненной комнате бесшумно отступила и открылась. Праказа разбухли, чтобы дать больше света и их лучи протянулись по комнате, демонстрируя ее эклектическое содержимое. Пишущая доска хаукс с Кареллиона, аквариум из полевого шпата, заселенный сверкающими цихлидами(1), ножны из призрачной кости с уничтоженного мира-корабля Сайм-Арвуэль.
Так много безделушек. На древней Терре они назвали бы его сорокой.
- Все читаешь, брат?
Херум Афаэль нагнулся и вошел в лексиканум. Он был в полном боевом доспехе, что делало его на полметра выше Темеха. Его броня была темно-синего цвета, украшенная в сочленениях бронзовыми завитками; только лысая, гладкая голова оставалась беззащитной. Лорд-маг Пирридов в эти дни проводил много времени в доспехах, и Темех не мог вспомнить, когда последний раз видел его без них.
- Времени достаточно, - ответил Темех, положив книгу на стол перед собой.
Афаэль фыркнул и встал перед ним. Он излучал нетерпение. Это было неудивительно – они всегда были нетерпеливыми, его вид. Это был дар их ордена, и за это их продолжал ценить Магнус.
- Зачем ты здесь, брат? – спросил Темех, не желая тратить попусту драгоценные дни, прежде чем начало операции сделает все, кроме мыслей о битве, невозможным.
- Что ты читаешь? – спросил в ответ Афаэль, подозрительно глядя на книгу.
- Ничего важного для текущей кампании. Свет авторов был изъят из вселенной. Думаю, Ангроном. Один из многочисленных примеров его терпимости.
Афаэль пожал плечами. – Он такой же варвар, как и Псы, но сосредоточься на важном.
- Я сосредоточен, уверяю тебя.
- Ты верно поступишь, заверив меня. Ты стал отдаленным.
- Если и так, то только в твоем воображении.
Афаэль невесело улыбнулся. – И ты должен знать все об этом.
Пиррид покачал головой. Когда кожа задела разъемы интерфейса горжета его доспеха, Темех увидел сморщивание, незначительную рефлексивность. Был ли это ранний признак, предательский симптом?
О, нет. И ты тоже.
- В любом случае планы штурма отработаны, - сказал Афаэль. – Ты должен присоединиться к командной группе, или твое отсутствие вызовет еще больше замечаний среди конклава.
Тем не менее, Темех позволил своему разуму ненадолго покинуть тело и выйти в имматериум. Со своего выгодного положения он увидел флот вокруг них, летящий через варп. Ощетинившиеся оружием ударные крейсера, готовые к грядущей орбитальной войне. Позади них, огромные транспортные корабли, переполненные тысячами тысяч смертных, носивших на нагрудниках эмблему глаза.
А в трюмах огромных линкоров находились десантники-рубрикаторы, создания Аримана. Они безмолвно ждали, оживленные ничем иным как волей тех, кто вел их. Убивая Псов, они не будут чувствовать ненависти к ним, тем, кто привел их к нынешнему состоянию вечного, безмолвного ужаса. Для них годы со времен Предательства были ничем. Даже для Темеха и других, сохранивших свои души, прошли всего лишь десятилетия с момента разграбления Просперо, что бы еще ни случилось во вселенной смертных. Для детей Магнуса раны по-прежнему были свежими и кровоточащими.
Он расслабился, и его душа вернулась в свои физические рамки.
- Флот в хорошем состоянии, - сказал он. – Поздравляю.
- Мне не нужно твое одобрение. Ты нужен мне на мостике.
Темех склонил голову.
- Тогда я приду. И мы вместе уточним орудия нашей мести.
Афаэль нахмурился утомленному тону Темеха.
- Ты не хочешь увидеть их сожженными, брат? Ты не наслаждаешься болью, которую мы причиним им?
Темех едва не ответил словами, которые прочитал несколькими минутами ранее.
В мести существует симметрия боли. Если человек не может отбросить чувства к тем, кого он хочет уничтожить, то даже побеждая, он уничтожает лишь часть самого себя.
- Причинение им боли не вернет Тизки, - сказал он, рассеяно глядя на цихлид, которые метались среди растений аквариума. – Но если мы настолько пали, что единственная оставшаяся у нас радость заключается в их уничтожении, тогда это должно быть сделано.
Его фиолетовые глаза сверкнули, глядя на товарища.
- Значит, они сгорят, брат, - сказал он безрадостно. – Он сгорят так, что даже не успеют понять.
Только самому себе, безмолвно и в глубине своего психически защищенного разума, он закончил предложение.
И мы тоже.

Фрейя Морекборн держала Кровавого Когтя за глотку, и не отпускала.
- Чтоб тебя! – выругалась она, прежде чем опустить костяшки пальцев на его широкое, глупое лицо, ломая зубы и разрывая кожу. Небесный Воин смотрел на нее затуманенным взором, опустив руки. - Прояви. Немного. Уважения.
- Дочка!
Фрейя услышала далекий голос, прервавший ее сон. Где-то глубоко в ее подсознании зашевелилось раздражение. Она получала от него удовольствие.
- Дочка!
В этот раз ее плечо сжали. Неохотно встряхнули. Последним образом из сна был избитый космодесантник, опустившийся на пол, побитый в бою, покорный и униженный, чего никогда бы не случилось наяву.
Она открыла глаза и увидела своего отца, наклонившегося к ней. В ее спальне по-прежнему было темно, светилась только колеблющаяся сальная свеча, установленная высоко в скальной стене.
- В чем дело? – пробормотала она, сбрасывая его шероховатые руки. Она могла различить знакомую линию его плеч, почувствовать его мозолистую кожу на своей.
- Вставай, - сказал он, отвернувшись в поисках большего освещения.
Фрейя поднялась с разбросанных на койке шкур. Ее песочные волосы превратились в непослушные заросли, обрамляющие лицо. В крошечной комнате стоял ледяной холод, но она не обращала на него внимание. На Фенрисе повсюду был ледяной холод.
- Что происходит?
Морек Карекборн нашел работающую светосферу и подкинул ее, придав вращение, в воздух. Тусклый серый свет залил беспорядок в комнате. Его грубоватое честное лицо полностью осветилось, и тревожные линии вокруг глаз выглядели более глубокими, чем обычно.
- Изменение плана, - сказал старый воин, проведя уставшей рукой по короткостриженной голове. – Одиннадцатая вызвана за пределы планеты. Мы возвращаемся на дежурство.
- Скитья, - выругалась Фрейя, протерев глаза и пытаясь прогнать тяжелое бремя сна. - Снова?
- Не спрашивай. Просто одевай униформу.
Фрейя с беспокойством посмотрела на отца. Морек был ривенмастером, командиром пяти сотен кэрлов Эттгарда. Его обязанности изматывали его, а он изматывал себя еще больше. На его лице были тени от длительной усталости.
Они убивают его, - подумала она. - И даже не знают об этом.
- Мы только сменились, - запротестовала она, свесив ноги с жесткой койки, и пошатываясь, пошла за серым мундиром, брошенным на пол. – Есть другие подразделения, которые могут это сделать.
Морек прислонился к стене.
- Уже нет. Остается только Двенадцатая. Привыкай – это продлится не одну неделю.
Фрейя все еще плохо соображала из-за сна, когда натягивала тунику через голову и пыталась выдернуть из волос самые запутанные клубки. Недели изнурительных оборонительных тренировок под присмотром Небесных Воинов, и приказы от улюлюкающих Кровавых Когтей, которые забыли, что значит иметь смертное тело и смертные слабости.
- Отлично, - холодно сказала она. – Чертовски отлично.
- Фрейя, дочь моя, - сказал Морек. Он подошел к ней и решительно положил руки ей на плечи. – В этот раз будь осторожна. Думай о том, что ты делаешь, о том, что говоришь. Они снисходительны к тебе из-за меня, но это не будет продолжаться вечно.
Он почти стряхнула его руки. Она ненавидела его поучения, также как и ненавидела его слепую веру в хозяев. Он поклонялся им, хотя знал, что все они когда-то были смертными. Небесные Воины едва осознавали, что существуют такие смертные, как он и она, хотя без их верной службы в Эттгарде они не смогли бы поддерживать в действии даже половину огромного лабиринта помещений Клыка.
- Не беспокойся за меня, - сказала она, отбросив свое зародившееся неповиновение. - Я могу сражаться. Это все, что их волнует.
Морек пристально посмотрел на нее. Она знала, что он чувствует. Как и многие отцы, он хотел все время защищать ее. Она была всем, что у него осталось. Часть нее хотела дать ему немного утешения, немного уверенности, что она последует по его стопам, усердно выполняя свой долг перед Руссом и бессмертными. Иногда это действительно было все, чего она хотела, но они так чертовски усложняли это.
- Ты слишком сильно демонстрируешь свои чувства, - пожаловался он, качая головой.
- И что ты хочешь, чтобы я делала? – выпалила она, сбросив его руки и наклонившись за ботинками. – Если они хотят покорных, съежившихся слуг, они получили не ту планету. Фекке, я – дочь Фенриса, и у меня горячая кровь. Смертная кровь, к тому же. Они могут утонуть в ней.
Затем она посмотрела на него, внезапно забеспокоившись, что переступила черту, но только увидела, как ее отец смотрит на нее со странным выражением лица.
- Да, ты, несомненно, дочь Фенриса, - сказал он и его карие глаза засияли. – Я горжусь тобой, Фрейя. И боюсь за тебя.
Он оттолкнулся от стены и собрался уходить.
- Быстро надень броню, и возьми с собой свое отделение. У нас есть час, чтобы принять пост от Одиннадцатой. Я не хочу паршиво выглядеть перед этим ублюдком Локкборном.
- Так что происходит?
Морек пожал плечами.
- Не имею понятия. Ни малейшего.

Высоко на вершине Вальгарда с пусковых платформ стартовали корабли, подобно воронам, покидающим насест. Десантно-штурмовые корабли «Громовой ястреб» перемешались с немногими оставшимися в ордене «Грозовыми птицами», образуя бесконечный поток зазубренных теней на фоне пасленово-голубого неба. Среди них были более крупные по размерам эскортные корабли типа «хлаупа» - тяжеловооруженные варианты эсминцев Имперского флота «Кобра». Суда такого размера обычно не могли стыковаться в пределах планетарной атмосферы, но исключительная высота посадочных платформ Вальгарда делала возможной посадку на Фенрис. Двенадцать из них уже отбыли, и ангары быстро пустели. Прошло всего семь дней с открытия Къярлскара на Гангаве, а сбор флота уже был почти завершен.
Высоко над процессией атмосферных кораблей завис космический флот. Каждый боевой корабль гудел активностью на всех палубах, это трэллы готовили плазменные двигатели для выдвижения к точкам прыжка. Некоторые корабли прибыли на сбор недавно, вызванные Железным Шлемом всего несколько дней назад с дальних патрулей. Другие оставались в готовности над Фенрисом многие месяцы, ожидая призыва к оружию Великого Волка. Зазубренные очертания ударных крейсеров скользили среди стай меньших кораблей, каждый из них был отмечен символом Великой Роты и черной волчьей головой Ордена.
В центре скопления, окруженный ровными колоннами штурмовых кораблей, ожидающих входа в похожие на пещеры пусковые отсеки, находилась гордость Орден – колоссальный «Руссвангум». Построенное по проекту, утерянному в катаклизме Ереси, огромное судно неподвижно висело в вакууме. Ударные крейсеры, тоже крупные боевые корабли, проходя под ним, полностью накрывались его тенью. Он господствовал в местном пространстве, как альфа-самцы равнин господствовали в своих стаях. Как и все подобные суда космодесантников он был спроектирован только для одного: выпуска огромной, подавляющей боевой дух и сжигающей нервы ярости на поверхность непокорного мира с высокой орбиты. Он выполнял подобную работу много раз, и его комплекты посадочных капсул и торпед почернели от интенсивного использования. Вся Влка Фенрика состояла из хищников, но «Руссвангум» был, возможно, наиболее сильным выражением их ужасающего размаха и мощи. Только легендарный «Храфнкель» обладал большей силой, но теперь был просто воспоминанием в сагах.
Из своей башни высоко на склонах Ярлхейма Железный Шлем наблюдал за последними приготовлениями к сбору. Он видел тонкие и изящные следы «Громовых ястребов», когда те пронзали атмосферу и направлялись к точкам сбора. Вокруг него тактические дисплеи показывали позиции кораблей, медленно движущихся в эскортном строю. Скоро он тоже займет свое место на флагмане.
Как их много. Сколько мощи. Все в одном месте, все направлены в одну точку.
Знакомый трепет оживил его генетически выкованные конечности. Пройдут дни, даже недели, прежде чем он сможет направить свой пыл целиком в боевую ярость, и к тому времени вся его сущность будет в крайней степени готовности. Когда он думал о побоище, которое устроит, холодное выражение рассыпалось на его грубом лице.
Они совсем забыли, на что мы способны. Напомнить им доставит мне много удовольствия.
Все враги Всеотца вызывали ненависть в сыне Фенриса, но Магнус находился в отдельной категории. Так было всегда с Тысячей Сынов. Саги по-прежнему рассказывали в пещерах Этта о предательстве колдунов, их высокомерии и, что хуже всего, их бегстве. Легион не был уничтожен на Просперо, только разбит. Этот позор нависал над Волками более тысячу лет, пятная все деяния, совершенные ими с тех пор и отмечая их неудачу как следы зверя на снегу.
Возможно, если бы предатель Магнус исчез в Оке Ужаса и никогда не возвращался, этот позор мог быть терпимым. Но он вернулся. Он вернулся спустя века, оставляя разрушение на своем неуловимом пути. Меткие удары по имперским мирам продолжались, каждый нацеленный на поиск какой-то ценной частицы знаний и тайн. Несмотря на невосполнимые потери, нанесенные им Руссом, у Тысячи Сынов все еще был потенциал устраивать рейды в защищенный космос, и осознание этого горело в Железном шлеме. Оно горело в нем десятилетия, пока все остальное перестало казаться важным.
Несмотря на все силы, которые он отдавал преследованию Магнуса, погоня всегда заканчивалась неудачей. После них всегда оставались следы, насмешливые подсказки, вызовы поймать творца разрушения и наказать его. На Правии, на Даггэггане, на Вреоле, на Хроморе. Предатель всегда оставлял позади визитные карточки, насмехаясь над Волками, которые всегда оставались ни с чем.
Мы были терпеливыми. Мы ждали. И вот ловушка захлопнулась.
Краем глаза он заметил, как вспыхнула руна над дверью.
- Входи, - сказал он, отвернувшись от вида флота.
В комнату шагнул Штурмъярт. Глаза рунического жреца сверкали яростью.
- Почему? – спросил он.
Железный Шлем широко развел руки.
- Одаин, - начал он. – Это…
- Скажи мне почему.
Великий Волк вздохнул, и закрыл дверь щелчком пальца.
- Ты знаешь о работе Вирмблейда. За ним надо следить.
Штурмъярт зарычал, растянув губы.
- Как за ребенком? Это для тебя более важно?
- Только ты можешь обуздать его. Он играет с силами, которые могут уничтожить всех нас.
- Ты позволил ему.
- Потому что он может преуспеть.
- Прикажи ему подождать. Прикажи остановиться, пока Стая не вернется с Гангавы. Я не откажусь от этой чести!
Железный Шлем покачал головой.
- Это переломное время. Щенок - его протеже, и мне нужна мудрая голова, чтобы держать Этт под контролем. Ты не пойдешь с нами.
Штурмъярт зарычал, и вспышка желтой энергии проскользнула по его груди. Железный Шлем почувствовал как в теле рунического жреца бьется огонь разочарования,.
- Не делай этого, - настаивал он, его кулак крепко сжал посох.
Брови Железного Шлема поднялись. Штурмъярт никогда не оспаривал приказ.
- Ты угрожаешь мне, Одаин? – сказал он, позволив нотке вызова войти в его слова.
Минуту Штурмъярт стоял молча, глядя на него искаженным от гнева лицом. В конце концов, он неохотно опустил взгляд, недовольно сплюнув на пол.
- Ты не понимаешь, - пробормотал он. – Колдуны. Они берут стихии и портят их. Они – мои враги.
Железный Шлем внимательно посмотрел на рунического жреца. Штурмъярт был воином в своем сердце, неуступчивым и бесстрашным резчиком нитей, но он должен знать, кто контролирует стаю.
- Нет. Они – добыча для всех нас. Фрей будет там, и другие рунные жрецы, но ты мне нужен здесь.
Штурмъярт сжал кулаки, и новые полосы изначальной энергии пробежались по перчаткам. Он подавил свой гнев, но это причинило ему боль.
- В качестве няньки Вирмблейда, - горько произнес он.
- Нет, брат, - сказал Железный Шлем. – Вирмблейд играет с могущественными силами, и держит судьбу в руках. Если он оступится, ты должен быть там. Ты должен наблюдать за этим.
Выражение лица Штурмъярта неловко сменилось с разочарования на удивление.
- Ты слышал меня, - сказал Железный Шлем. – Что бы ни думал Грейлок, ты будешь моей правой рукой здесь. Мы должны помнить Волчьих Братьев, их неудачу и причины этого. Я не позволю, чтобы на этот путь снова ступили.
Глаза Штурмъярта сверкнули неуверенностью.
- Ты думаешь, он…
- Вирмблейд такой же преданный как Фреки(2), - сказал Железный Шлем, расслабившись, когда увидел, что гнев рунического жреца отступил. – Но мы должны присматривать ради будущего.
Он подошел к Штурмъярту и положил тяжелую руку на его плечо.
- Я делаю это, потому что могу доверять тебе, брат, - прошептал он, приблизив лицо. – Из всех моих Волков, более всего я могу доверять тебе. Ищи истину в вирде, если хочешь, и ты поймешь: Укрощение - это наше будущее.
Штурмъярт посмотрел в глаза Железного Шлема. Он все еще не примирился, но он примет приказ.
- Значит, у меня есть полная поддержка? – спросил он.
Железный Шлем мрачно улыбнулся.
- У нас она всегда есть, - сказал он.

Клык был невероятно огромен – гигантская сеть туннелей, шахт и залов, которые пронизывали самые высокие уровни пика. Но даже собственно крепость казалась маленькой в сравнении со всей массой горы, только самые верхние уровни были освоены для проживания. Главным образом Волки обитали внутри горы, их логова скрывались под километрами прочной скалы. Только на самой вершине, границе уровня Вальгарда, искусственные сооружения пробивались на поверхность в большом количестве. Там были построены посадочные платформы и стыковочные причалы, сгрудившиеся вокруг тяжелых башен, которые тянулись из отвесных скал на сотни метров в высоту. Древние приводные механизмы обеспечивали энергией служебные шахты километровой глубины, по которым доставляли оборудование и боевую технику из глубин горы и передавали их транспортам, ожидающим в ангарах. Эти места всегда кипели жизнью, как свидетельство неугомонного духа Волков и их беспрерывного плавания по морю звезд.
Хаакон Гилфассон стоял на краю одного такого ангара, наблюдая за десятком трэллов и сервиторов, ползающим по окутанным паром корпусам кораблей, как паразиты по телу. Дюжины судов уже отбыли, а большинство оставшихся были предназначены для военного флота. Кораблей, оставленных Двенадцатой, было немного и по большей части самые медленные и слабо вооруженные. Для защиты планеты на орбите оставался только один ударный крейсер «Скрэмар» и менее дюжины меньших кораблей в качестве его эскорта.
Подобное решение произвело впечатление на Гилфассона как полностью разумное. Что не было для него разумным, так это конфискация «Науро». Это было личное оскорбление, и большинство его боевых братьев отчасти смогли бы это понять.
- Извините, лорд, - сказала кэрл в третий раз, твердо уставившись в инфопланшет перед собой и пытаясь избежать зрительного контакта с Гилфассоном. – Это часть реквизиции. Великий Волк…
- Позволь сказать тебе кое-что, - произнес Гилфассон своим мрачным, кошачьим выговором. Он говорил не как обычный космодесантник, и в отличие от других в нем не было ничего угрожающего. У него была смуглая кожа, а растительность на лице густая и спутанная. Он был более строен, чем большинство членов стаи, даже будучи полностью облаченым в панцирную броню скаута. Только глаза выдавали его, янтарные круги с черными точками. Ни у кого, кроме сына Русса не было таких глаз. – Я неприятный человек. У меня нет великодушия моих братьев. Я не провожу с ними много времени, как и они со мной.
Кэрл выглядела так, словно предпочла бы находиться в другом месте, но слушала почтительно.
- Так что не думай, что я не приму это близко к сердцу. Не думай, что не найду твоего ривенмастера и не отправлю тебя во внешний патруль в Асахейм на месяц. Мне нужен этот корабль. Это мой корабль. Он останется здесь.
Кэрл настойчиво взглянула на свой инфопланшет, будто какая-нибудь новая информация в нем могла ей помочь. В пятидесяти метрах позади нее виднелся сам «Науро», сидящий на площадке ангара и тихо испускавшись пар. Он не был похож на другие суда, ожидавших на пласкрите. Черного цвета, в отличие от остального флота, выкрашенного в темно-серый. Неопределенной классификации - слишком маленький для фрегата, слишком большой, чтобы считаться трансатмосферным кораблем, и всего пятьсот человек экипажа. Необычно узкий, он низко сидел на земле. Почти треть его длины занимали плазменные двигатели, пропорция, которая делала его грандиозно быстрым. Именно за это он нравился Гилфассону.
- Ты не найдешь там того, что ищешь, - терпеливо сказал Гилфассон, наблюдая как кэрл пытается выиграть время.
Она посмотрела на него с унылым выражением лица. Женщина была скроена как большинство фенриссийцев, широкостная и широкоплечая. Судя по вышитым на ее униформе черепам, она видела бои, так что немногие вещи в галактике могли бы ее потрясти. Торги с Небесным Воином очевидно смогли.
- Оставь ее, Черное Крыло, - раздался металлический голос позади кэрла.
Доспех говорившего гудел низким, скрипучим тоном. По площадке шел железный жрец Двенадцатой Гарьек Арфанг. На нем был древний шлем Mk IV, но Гилфассон чувствовал веселье, исходящее от него. Где-то там, под всеми этими слоями брони и аугметики, он улыбался.
- Держись подальше от этого, жрец, - предупредил Гилфассон. – Это мой корабль.
- Ты – скаут, - сказал прямо Арфанг. Кэрл воспользовалась выгодой от паузы для отступления. – Ни один из этих кораблей тебе не принадлежит.
- Ни один не летает на нем так, как я.
- Верно. Так что радуйся, что Ярл Ойррейссон не захотел его. Вместо этого он взял хлаупу. Он разорвет цель первым же залпом, но когда речь идет о технике у него плохой вкус.
Гилфассон подозрительно посмотрел на Арфанга.
- Так его не реквизировали?
- Уже нет.
- Тогда что произошло?
Из шлема Арфанга раздался скрипучий звук, когда железный жрец издал то, что сошло бы за смех.
- Ярл Грейлок хочет, чтобы ты был в патруле системы. Ты и остальные скауты. Я выяснил, что ему не нравится недоукомплектованный Этт.
Гилфассон широко улыбнулся.
- Обратно на службу в космосе, - сказал он, с удовлетворением рассматривая «Науро» и размышляя о долгих, свободных часах вдали от затхлого воздуха Клыка. – Ты не представляешь, как меня это обрадовало.

Грейлок стоял в Зале Стражи, омываемый столбом холодного сета, который ниспадал с потолка. Верхняя часть зала терялась во тьме. В тенях сновали туда и обратно трэллы, передавая инфопланшеты и переговариваясь шепотом. Пикты, расположенные по окружности помещения, мигали быстрыми обновлениями, отмечая движение флота к точкам прыжкам. Один за другим зеленые указатели становились красными.
- Открыть канал с флагманом, - приказал Грейлок.
Трэллы бросились выполнять приказ. Мигание иконки сказало ему, что связь установлена.
- Лорд, - обратился он, сохраняя почтительный тон, принятый на совете. – Мы получили сигналы полного сбора. Вы можете покинуть орбиту.
- Все подтверждено, - ответил потрескивающий голос Железного Шлема с мостика «Руссвангума». – Мы скоро отправимся, и Этт будет мил и тих. Точно так, как тебе нравится.
Грейлок улыбнулся.
- Действительно. Мне нужно продолжить охоту.
С другого конца раздался резкий взрыв помех. Это могло быть фырканье.
- Ты пропускаешь ее лучшую часть.
- Может и так. Да защитит тебя рука Русса, лорд.
- И всех нас.
Комм-связь оборвалась. Грейлок стоял неподвижно несколько мгновений, его худое лицо было задумчиво.
Затем пикты начали обновляться свежей информацией. Визиры позиции показывали многочисленное перемещение. Флот был в пути.
К неподвижному Волчьему Лорду подошел трэлл и поклонился.
- Обзор орбитальной сети подготовлен, лорд, - сказал он, глядя в пол. – Вы можете просмотреть, когда пожелаете.
Грейлок кивнул, кажется, едва заметив фигуру перед собой. Его белые глаза были прикованы к скалистым стенам за ней. Камень оставался таким же голым и неприкрашенным, каким его впервые обработали.
Века мало сделали, чтобы приукрасить Этт. Он был такого же размера, что и во времена Русса, все такой же холодный, полупустой и обдуваемый ледяными ветрами Фенриса. Целые участки нижних уровней перестали использоваться, и даже Вирмблейд не знал, что осталось нетронутым в самых глубоких местах.
Мы не развились. Мы остались теми же.
Трэлл замешкался на мгновенье, прежде чем поспешно выйти из света. Его заменила намного большая фигура, и по комнате разнеслась тяжелая поступь Россека.
- Тромм, - сказал Грейлок, оторвавшись от своих мыслей.
- Ярл, - ответил Волчий Гвардеец.
- Ты занял делом Когтей?
- Они дубасят друг друга в пещерах.
- Хорошо. Пусть продолжают.
- А после этого?
Грейлок внимательно посмотрел на своего подчиненного. Россек был обычно таким кипучим, таким энергичным.
- Ты не согласен с моим решением, - сказал он.
Волчий Гвардеец сохранял невозмутимое выражение лица. – Кто-то должен защищать Этт.
- Ты считаешь, что не мы.
- Раз ты настаиваешь на моем ответе, то нет.
Грейлок кивнул.
- Продолжай.
Россек смотрел ему прямо в глаза, как обычно. В них был упрек.
- У нас нет столько трофеев, как у других Рот, лорд, - сказал он. – Ходят слухи, что нам не хватает духа. Они говорят, что твоя кровь холодна.
- Кто так говорит?
- Просто слухи.
Грейлок снова кивнул. Слухи были всегда. С момента принятия в Кровавые Когти он должен был сражаться за свою честь против обвинений, что он – не настоящий волк, что Хеликс не прижилась должным образом, что он больше ледяное существо, чем истинный воин из плоти Стаи. Дни, когда подобные новости беспокоили его давно прошли.
- Они и раньше говорили это. Почему ты прислушиваешься к ним сейчас?
Россек не отвел взгляда.
- Нам нужно быть осторожными, - сказал он. – Другие Ярлы…
- Забудь о них. – Грейлок положил перчатку на руку Волчьего Гвардейца, и керамит глухо лязгнул. – У нас нет причины унывать, и существуют другие способы сражаться, кроме тех, что записаны в сагах. Галактика меняется. Мы должны измениться вместе с ней.
Грейлок почувствовал, как внутри Россека зашевелилось беспокойство. Гвардейцу не нравился такой разговор. Ни одному из Волков с их почтением к традиции не нравился. Только давнее братство двух воинов удерживало Россека от дальнейших слов, от возражения методу войны, который Грейлок навязывал Двенадцатой Роте.
- Ты веришь мне, Тромм? – спросил Грейлок, не убирая руку.
Колебание.
- Всей своей жизнью, лорд.
Его янтарные глаза не мигали. Грейлоку доставило это некоторое удовлетворение. В них были сомнения, подобно воронам, собравшимся вокруг падали, но ядро оставалось преданным. Оно всегда было таким, даже после того, как Грейлок победил его незначительным большинством голосов на выборах нового Ярла вместо старика Ойя Аркенджо. Если голосование снова проведут, он не сомневался, что Россек получит много голосов. Старый воин всегда заявлял, что не хочет почестей, но любое мнение может измениться.
- Хорошо, - сказал Грейлок, отпуская его. – Ты мне нужен, Тромм. Вы все мне нужны. Когда Железный Шлем вернется со своей безумной охоты на скрэгра, ситуация должна будет измениться. Мы не можем позволить этим теням ослеплять нас вечно, заставлять нас гоняться за призраками прошлого. Ты увидишь истину этого, если посмотришь.
Россек не ответил. Такой разговор тревожил его и Грейлок знал, что он не может слишком сильно давить.
Когда арьергард флота отправился к точкам прыжка, на пиктах, установленных по стенам зала, потускнели последние из сигналов. В этот момент Грейлок испытал всплеск удовлетворения, и часть его забот отступила.
Последняя кампания Железного Шлема шла полным ходом. Этт принадлежал ему.
Примечания
1. Цихлиды — рыбы семейства цихловых (лат. Cichlidae) отряда окунеобразные (Perciformes).
2. В скандинавской мифологии Фреки и Гери — два волка, которые сопровождают бога Одина. На древнеисландском Freki означает «прожорливый», а Geri - «жадный».
Andrei Дата: Суббота, 03.09.2011, 20:54 | Сообщение # 4
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
Глава 3

Кир Эсвай, прозванный Кулаком Хель, громко рассмеялся, разбрызгивая капельки слюны из полураскрытого рта.
- Русс, какой же ты медленный, - высмеял он товарища и снова бросился в атаку. Он раскрутил свой топор и обрушил его на плечо противника.
Огрим Рэгр Врафссон по кличке Красная Шкура, отскочил от приближающегося оружия.
- Достаточно быстрый для тебя, - он тяжело дышал, и, отступая, пустил в ход свой топор. Он отвел его в сторону, оставляя пространство для размаха и выжидая бросок оппонента.
Треск и звуки ударов раздавались по длинному ряду железных тренировочных клеток. Эта пара Кровавых Когтей не была единственной из тех, кто спарринговался на площадках – целому пехотному контингенту Двенадцатой было предписаны интенсивные тренировки после ухода флота Железного Шлема. Грейлок был хладнокровным, но не глупым: он знал какой разочарованной будет его рота из-за неучастия в операции на Гангаве, и постарался занять ее делом.
Кулак Хель продолжил атаку, осторожно подступая. Его линия скул была по-прежнему человеческой, но лицевые мышцы выдавали гигантизм, общих для всех космодесантников. Русые волосы были коротко подстрижены, а татуированные щеки отмечала щетина. Он сохранил звериную энергию выходца из племени хманни, и держал себя с напыщенной, самоуверенной угрозой.
- Нет, - он оскалился, кружа. – Ты чертовски медленный.
Красная Шкура мог быть его близнецом, если бы не грязная копна темно-рыжих волос и взъерошенные бачки. Его клыки были заметно короче, они еще не вытянулись под длительным воздействием Хеликса. В его нижней губе торчало железное кольцо, блестевшее от светосфер над ними. Когда он дико улыбался, что случалось часто, кольцо задевало зубы, скрипя как щебень о лед.
- Хватит трепаться, - сказал он, подманивая Кулака Хель. – И начинай драться.
Кулак Хель метнулся влево, затем остановился и поднял лезвие топора, целясь в корпус Красной Шкуры. Два оружия ударились в брызгах искр, сцепившись древками. Кулак Хель давил двумя руками, направив всю свою могучую силу в выпад.
Красная Шкура держался одно мгновенье, потом отшатнулся и потерял равновесие.
- Да! – завопил Кулак Хель и атаковал.
Топоры столкнулись, затем снова, каждый удар обрушивал волны ужасающей силы на защитные парирования. Кулак Хель действительно был быстрее, и его незащищенные руки двигались размытым пятном.
- А теперь держись… - прохрипел Кулак Хель сквозь стиснутые зубы со сконцентрированным выражением лица. На висках выступили капли пота, несмотря на то, что в боевых клетках было по-зимнему холодно, а на металле блестел лед.
Красная Шкура не ответил, занятый отражением яростной атаки своего товарища по стае. Оба Кровавых Когтя были без доспехов, облаченные в кожаные туники и наголенники, перевязанные тонкими шнурами. Лезвия топоров были затуплены для тренировок, но все еще могли ломать кости и рвать плоть. Это сделали инструкторы, чтобы внушить должное уважение к клинку и отучить возлагать надежду на боевой доспех.
Красная Шкура врезался в стенку клетки, почувствовав давление железа на спину. Он перекатился, и топор Кулака Хель прочертил дугу там, где только что была его грудь.
Снаружи клетки донесся взрыв хриплого смеха.
- Скитья, - выругался Красная Шкура, заметив темные фигуры других Кровавых Когтей, стоящих за пределами освещения светосфер. Он заработал зрителей. Раздались непристойные насмешки, когда Красная Шкура увернулся от очередного удара и с трудом выбрался из зоны досягаемости.
- Медленный, медленный, медленный, - насмехался Кулак Хель. Он шел с важным видом за Красной Шкурой и тяжело дышал, по лицу струился пот. Красная Шкура испытал небольшое удовлетворение от того, что Кулаку Хель пришлось непросто.
- Ты сражался бы лучше, если не говорил так много, - пробормотал Красная Шкура, пытаясь восстановить равновесие и вернуть инициативу.
- Можешь так думать, если от этого тебе лучше, - издевался Кулак Хель, шагая за ним и легко сжимая рукоятку топора. Когда он приблизился на дистанцию удара, на его лице была победоносная улыбка.
- Да, - зарычал Красная Шкура, сжавший для прыжка. – Лучше.
Он неожиданно бросился вперед на приближающегося Кулака Хель и отпихнул его назад. Кулак Хель подошел слишком близко, слишком самонадеянно, и не смог опустить вовремя топор. Красная Шкура обхватил его медвежьей хваткой и еще больше подтолкнул, загнав в дальний конец клетки. Они ударились о стенку с громким звоном.
Топор Кулака Хель выпал из его хватки, и он сжал кулак, собираясь нанести сокрушающий удар, давший ему кличку. Красная Шкура был быстрее, и ударил его головой прямо в лицо. Раздался треск кости о кость, и в воздухе повис металлический запах свежей крови.
Голова Кулака Хель качнулась назад, и его блестящие глаза остекленели. Красная Шкура бросил свое оружие и обрушил на шатающегося Кровавого Когтя шквал ударов, отчего тот упал на колени.
Рев одобрения разнесся по железной клетке, вперемешку с гиканьем и воем. Кровавые Когти проводили оружием по прутьям, звук отразился вверх и разнесся по всему залу.
Какофония была такой громкой, что почти заглушила гонг, сигнализирующий о конце боя. Сделав вид, что не расслышал, Красная Шкура нанес еще один зубодробительный апперкот, прежде чем двери клетки открылись и вломился Бракк, чтобы прекратить бой.
- Хватит, - прорычал он, оттащив Красную Шкуру от шатающегося Кулака Хель и отшвырнув его через всю клетку. Даже без силового доспеха Волчий Гвардеец был намного сильнее, чем любой из них. – Это тренировка на клинках, а не драка.
Раздался хор разочарованного неодобрения, когда Красная Шкура встал, а Бракк поднял Кулака Хель и прислонил к стенке клетки.
Все тело Красной шкуры болело. Из рассеченного лба вниз по лицу бежала горячая струйка крови.
Он чувствовал себя истощенным, помятым, побитым и превосходно.
Кулак Хель начал приходить в себя, его голова опустилась, а глаза все еще были расфокусированными.
- Это было глупо, - прорычал Бракк. – Я что, должен выбить глупость из тебя, Кровавый Коготь?
- Ты можешь попытаться, - протянул Кулак Хель, ошеломленно прислонившись к прутьям.
Красная Шкура оскалился, захромав к своему оппоненту. Бракк сплюнул на пол.
- Приведите себя в порядок, - сказал он. – Ярл требует доклады о вашей боевой готовности, и вы должны работать намного усерднее.
Бракк вышел из клетки, протолкнувшись через толпу зрителей, собравшихся снаружи. Красная Шкура поймал Кулака Хель, прежде чем тот снова упал на пол и грубо поставил его на ноги.
- Как я и говорил. Слишком быстрый для тебя, - сказал он.
Зрение Кулака Хель прояснилось. Кровь в его ранах потемнела от свертывания. Свалить его с ног отняло у Огрима много сил, но еще больше понадобилось, чтобы не дать ему подняться.
- В этот раз, брат, - ответил он и ухмыльнулся окровавленными зубами. – Только в этот раз.
Красная Шкура засмеялся гортанным ревом дикого удовольствия. Два бойца ударили правыми кулаками, и ободранные пальцы быстро сжались.

Вирмблейд откинулся назад на своем троне, чувствуя изматывающую усталость. Работа была изнурительной, даже для его генетически усиленной физиологии. Многие дни тестирования, очистки, снова тестирования, сплайсинга, поиска скрытых изъянов, уничтожения ложных позитивов и раскрытия секретов, витающих внутри пробирок и сосудов. Вокруг него стоял низкий шум лабораториума: трэллы усердно изучали образцы на лотках, когитаторы стрекотали, пробирки с жидкостью тихо пузырились в точно контролируемых температурах.
Девять дней. Девять дней как улетел Железный Шлем, забрав из Этта Великие Роты и оставив пустоту в коридорах и приют для слухов. За это время почти ничего не было достигнуто, и многое было отменено. Каждый шаг вперед сопровождался многими шагами назад, в сторону и вниз. Было легко отчаяться, легко потерять надежду.
За исключением того, что отчаяние было также чуждо сыну Русса, как мир и тишина.
Секрет ускользает от меня только потому, что я подошел ближе. Как добыча на льду, он чувствует охотника.
Аналогия помогла ему. Были времена, когда трудные проблемы решались благодаря представлению охоты. Желание убивать могло быть подавлено, превращено в источник чистой ментальной решимости. Это также давало ему надежду. Он так многого не понимал, но так многое начинало представляться очевидным. Это желание убивать имело те же истоки, что и позитивный знак.
Осмеливаюсь ли я на слишком многое? Запретно ли это? Возможно. Но, с другой стороны, мы никогда не следовали правилам. Оставь их сынам Жиллимана.
Он снова проверил данные. Образец, который он исследовал последние несколько недель был отвергнут. Не безвозвратно, но с некоторыми последствиями, а он так в него верил. Потребуется еще одна неделя работы по корректировке, чтобы распутать клубок. Не в первый раз он осознавал благоговение перед изначальными творцами, теми, кто сложил элементы вместе, кто направил человеческий поток новым и прочным курсом.
Запретно ли это? – спросил он снова себя, уже зная ответ.
Конечно да.
На горжете его доспеха мигнула руна, предупреждая его о присутствии поблизости Штурмъярта. Рунический жрец, при всей его мощи на поле битвы, был неумелым шпионом. Вирмблейд вздохнул, положив инфопланшет в тайник подлокотника трона. Он сделал жест ближайшему трэллу, и смертный в кожаной маске понимающе кивнул. Противоударные двери глубоко в комплексе лабораториума закрылись, спрятав содержимое находящихся за ними комнат. Пикт-экраны с засекреченными данными очистились, их заменили обычно выглядевшие ряды рун.
Вирмблейд встал с трона, устало готовясь встретить пренебрежение и подозрение своего брата.
Он много боится, и о многом догадывается, подумал Вирмблейд, проходя через соединенные, покрытые кафелем комнаты в своей неуклюжей, старческой манере. Чтоб его. Если он догадается о большем, то будет больше бояться. Только Грейлок видит потенциал, но у него странная душа.
Вирмблейд подошел к приемной лабораториума и увидел массивную фигуру рунического жреца, ждущего его. Его богатый, инкрустированный печатями доспех был странной противоположностью стерильному миру телотворцев.
Мне просто нужно больше времени.
Вирмблейд выдавил знакомую кривую улыбку на морщинистом лице и пошел приветствовать своего брата с ожидаемым несдерживаемым подшучиванием.
Немного больше времени.

Флагман флотилии Тысячи Сынов «Херумон» начал замедляться, готовясь к прорыву барьера между варпом и материумом. Остальной флот – пятьдесят четыре сине-золотых боевых корабля и транспортных судна также снизили скорость до переходной.
На мостике «Херумона» бок о бок стояли Темех и Афаэль, Корвид и Пиррид. Вокруг них расположились другие члены старшей командной свиты – Ормана, Хетт и Чамин. Все были облачены в полные боевые доспехи поверх мантий и шлемы. Большинство из них провели долгие, наполненные скукой часы на Планете Колдунов, полируя и переделывая свои доспехи. Теперь шлемы носили плюмажи и выемки из золота и бронзы, а их поножи были гравированы напыщенными манускриптами, ссылающимися на давно забытые эпиграммы.
Темех относился к ним терпимо. Кажется, из его товарищей только он видел как сильно они пали.
Мы утратили свой стиль. Мы становимся пародиями на самих себя.
Его собственный доспех был сравнительно немодифицированный Mk III, перекрашенный в сапфировый по приказу Магнуса, но в остальном такой же как до Предательства. Его борода, отпущенная на Просперо, как и светлые волосы были по-прежнему аккуратно подстрижены. Он удивлялся тому, что Амон, Собек и Хатор Маат поступили также. Те, кто присоединились к отколовшемуся кабалу Аримана всегда были наиболее своевольными и сильными. Оставшиеся верными примарху были посредственностями, которые не осмелились присоединиться к разработке Рубрики.
Не то, чтобы это имело значение. Контрмагия в любом случае повлияла на них всех, защитив менее сотни колдунов Легиона и обратив остальных, рубрикаторов, в прах. Теперь остатки того, что некогда было наиболее искусно созданным оружием Императора, были разбросаны по незначительным бандам мародеров, мстителей и расхитителей знаний. Этот великий флот, это скопление несравнимых сил, был финальным аккордом, последним эхом несчастья, которое произошло более тысячи лет назад.
- Лорд, мы готовы совершить переход.
Говоривший был бритоголовым членом экипажа с сильно подведенными глазами. На нем был китель старшего вахтенного офицера, и он должно быть много лет служил на флоте. Большая часть смертного экипажа была набрана недавно, продукты длительной программы насаждения культа на сотнях имперских миров.
Афаэль повернулся к Темеху.
- И что ты видишь, предсказатель? – спросил он, его голос искажался искусно сделанной вокс-решеткой.
Темех сдержал раздражение, когда его снова спросили, и бросил свой мысленный взор в Великий Океан. Мистические связи между варпом и реальным пространством раскрылись перед ним как ветки уравнений, которые едва заметно двигались одна против другой, находя и теряя равновесие.
Он установил местонахождение флота и проследил его до места назначения. Разница была незначительной. Если они сохранят свой прежний курс, то выйдут очень близко к Фенрису.
- Ты ведешь нас точно, - сказал Темех, вернувшись в настоящее. – Слишком точно.
Афаэль засмеялся.
- Ты хочешь дать им время подготовиться? - Пиррид покачал головой. – Вспомни как были сбиты наши орбитальные станции? За секунды. Так сжигаются миры. Для нас успокоили океан, чтобы позволить свалиться им прямо на головы.
Темех почувствовал, как Афаэль улыбается под своим шлемом, ощутил его жажду предстоящей битвы.
- В варпе нет ничего такого, чтобы потревожило нас, брат, - продолжил Афаэль. – Если бы ты сам посмотрел, то увидел что флот Псов уже во многих днях пути и не может быть отозван. Мы сделаем это быстро.
- Отлично. Просто не забрось нас в ядро планеты.
В этот раз Афаэль не засмеялся.
- Время до перехода? – спросил он, повернувшись к офицеру.
- Приближается, лорд.
- Тогда активируй экран.
Перед командной группой из бронзового пола изящно поднялось изогнутое зеркало. Глазурованная поверхность была залита краской, которая перемещалась и расползалась как масло на воде. Темех смотрел на него с неприязнью. Это был грубый образ эфира, результат наблюдения за ним через глаза духа машины.
- Начинайте, - приказал Афаэль.
По всему флоту отключили варп-двигатели. Пятьдесят четыре корабля действовали согласованно, их плазменные двигатели реального пространства зарычали, включаясь, а пустотные щиты заструились на своих местах.
Меняющееся изображение в зеркале раскололось, ее сменил космос. Перед ними ужасающе близко находился жемчужно-белый шар. Он устремился к приближающимся кораблям, с каждой секундой становясь больше. Флот Тысячи Сынов, ведомый их несравненными провидцами, вышел из варпа ближе и быстрее, чем смог бы любой корабль, ведомый смертным.
Темех ощутил, как по желудку крадется неприятное предчувствие. Итак, это был Фенрис – цель долгого и мучительного планирования Магнуса. Планета выглядела меньше, чем он ожидал, грязный шар воющих штормов и потрескавшегося льда.
Афаэль излучал дикую энергию. Впереди «Херумона» другие корабли флотилии станолимь видимыми через перископы реального пространства. Полосы перегретой плазмы прочертили пространство, когда ударные корабли помчались вперед, чтобы окружить цель. За ними огромные транспортники неуклюже занимали позиции. Не было ни ошибок, ни небрежных рематериализаций.
- Фенрис, - прошептал Афаэль, восхищенный открывшимся перед ним зрелищем. Ужасные силы рассыпались по космосу в тесном строю, подобные силы не видели вместе со времен Предательства.
Темех, видя то же, чувствовал только утомительный страх. Он рыдал над разрушением Тизки, но это не разожгло его чувство мести. Пыл Афаэля, напротив, был грубым и пустым.
Мы утратили свой стиль.
Пиррид был невнимателен. Он подошел к зеркалу, наблюдая, как изолированный шар заполнил экран.
- Это причинит вам боль, - пробормотал он. – О, это причинит вам так много боли.

Последний день жизни Адамана Эарфейла начался плохо. Из астропатов коммуникационного шпиля в Вальгарде немногие были родом с Фенриса, что делало его одним из всего лишь дюжины или около того иномирцев на все планету. Его подчиненные-аборигены были грубыми, вонючими и отпускали сквернословные шутки в адрес его магии. Им не нравилось применение псайкерских сил, хотя их собственные гремящие костями пропускали немало эфирной энергии на уровень мануфакторума. Даже после сорокалетней службы он по-прежнему не избавился от привычек своего родного мира, планеты-улья Анрады. Он ненавидел Фенрис. Он ненавидел вонь, он ненавидел скуку, и он ненавидел холод.
После чуть более двух часов сна сигнализация, вызывающая его на астротелепатическую платформу, доводила до бешенства. Весь хор был полностью занят последние несколько дней, передавая данные для сбора флота. Он измождено вышел из своей кельи, стирая сон со своих незрячих глаз. В коридоре он почувствовал давку тел, носящихся вперед-назад. В вокс-бусинах стоял низкий, встревоженный стрекот. Что-то взбудоражило шпиль.
Эарфейл уверенно шагал по Санктум Телепатика через толпу кэрлов и трэллов, обнаруживая их только по запаху и звукам. Коридоры из его кельи к тронам-передатчикам были известны ему также хорошо, как очертания собственного тела. Тем не менее, каждый раз при пробуждении он чувствовал тупое давление позади глаз, которое проникало в его мысли и осложняло работу.
Он занял свое место, чувствуя себя ужасно. Плохо соображающий, вялый и раздражительный.
Сервитор заскрипел, чтобы помочь ему сесть в трон-передатчик, и он вздрогнул, почувствовав холодную сталь имплантата интерфейса во входных узлах кисти. Не было ни одно чертовой причины чувствовать такую боль – если бы дикари на этом забытом мире заботились о чем-то вроде комфорта, они бы установили новое оборудование много лет назад.
- Воды, - прохрипел он, зная, что сервитору понадобиться век, чтобы отыскать и принести чашку воды, холодной и с привкусом песка.
Его головная боль усилилась, и он начал кое-как расшифровывать программу предстоящей работы. Вокруг него усилился шум, когда другие астропаты начали читать свои литании.
- Благословенный Император, Защитник Человечества, Владыка Небес, направь мои мысли в Твоей службе и очисть мой разум…
Эарфейл начал цитировать вслух, одновременно настраивая ряд циферблатов и рычагов на панели управления перед собой. Оборудование было более теплым, чем обычно, иначе его высохшая старая кожа прилипла бы к холодному металлу.
Пока он говорил в его разуме начал появляться маршрут. Он не видел полностью текст, но отсылка была такой же четкой, как и ментальный образ.
- Да выдержит мое тело и останется чистой моя душа, мой Внутренний Глаз останется ясным, а Внеший Глаз – темным, как вечный знак Твоей благосклонности….
Он продолжал произносить знакомые слова, когда железный капюшон, ощетинившийся тонкими иглами зондов, опустился над ним. Он продолжал говорить, когда зонды проникли через стальные отверстия в его бритом черепе и остановились в предназначенных местах. Он продолжал говорить, когда голоса остального хора вышли из фокуса.
Моя голова убивает меня.
Признаков воды не было. Эарфейл остановил первую передачу. Стандартное межпланетное коммюнике, что-то об эскорте конвоев в одной из защищаемых Волками систем.
- Сохрани оберег Твоей защиты… проклятье, Фрор, почему этот список такой длинный?
По каналу директора, двухсотлетнего фенрисийца, раздался треск помех.
- Фрор?
Эарфейл сдался. Старый дряхлый козел. Боль за глазами стала сильнее. Было такое ощущение, словно выжженные нервы каким-то образом восстановились.
Что, во имя Хеля, это значит?
Он отключил контакт и подумал, не позвать ли апотекария, но затем отказался от этой идеи. В любом случае они все считали его слабым, мягкотелым иномирцем с поверхностными знаниями порочной магии.
Он открыл свой разум.
Эфир ворвался в него. Из пустоты на него уставился единственный глаз, опоясанный алым кругом.
- Святой Импе… - начал он, а потом началась настоящая боль.
Что-то огромное вошло в его сознание, что-то безбрежное и древнее, что-то такой величины, что Эарфейл сразу же понял, что он покойник.
- Фрор! – закричал он, может быть вслух, может быть мысленно. Смутно он услышал другие звуки, исходящие из темноты вокруг него. Послышались тяжелые шаги, словно кто-то бежал по комнате. Затем раздались крики. Потом все исчезло посреди боли – сокрушительной, вызывающей галлюцинации боли.
На краткий миг он подумал бороться с ней. На мгновенье, ужасающее мгновенье, его вернули к процедуре связывания души на Терре. Там он подвергся воздействию столь грандиозной сущности, что это сожгло его глаза и опалило душу.
Это та же самая сила.
Нет, не та же. Не вполне та же, хотя и родственная ей. Даже когда он извивался в своих путах, пришпиленный к своему месту бегущими через него электродами, он смог различить знакомые формы в варп-сигнатуре.
Закройте соединение!
Было слишком поздно. Эарфейл почувствовал, как органы внутри него лопаются горячими, мучительными взрывами. Кровь бежала по его лицу, стекая в открытый рот, застывший в беззвучном крике. Око свирепо смотрело на него, пульсируя небрежной угрозой. Это существо даже не особенно старалось.
+Что ты такое?+ - передал он, и его сообщение было подобно выстрелу микролюменом в звезду.
Око не колыхнулось, но добавило больше агонии. В этот момент Эарфейл понял, что оно делает тоже самое со всеми астропатами. Это должно было быть невозможным – по всему шпилю находились обереги против проникновения, а все псайкеры были связаны душами. Это существо разрывало их на части, словно защиты не существовало.
Он дрожал на своем троне, чувствуя, как сознание покидает его. Его нервы сгорели, дав некоторое избавление от боли.
Эта воля изолирует нас, - подумал он, погружаясь в смерть. - Она хочет нас заглушить.
Это была предпоследняя мысль Адамана Эарфейла. Последняя пришла сразу за ней.
И что бы это ни было, понял он, мучительно содрогаясь обожженным телом, оно походило на Императора.
Andrei Дата: Суббота, 03.09.2011, 20:55 | Сообщение # 5
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
Глава 4

Волчий скаут Хаакон Гилфассон, которого прозвали Черным Крылом, сидел на командном троне «Науро» и внимательно изучал изображение перед собой. Посадочные площадки были уже далеко позади, и темное небо в перископах реального пространства растворилось в черном фоне с пятнами звезд. Неоново-белый изгиб Фенриса уменьшался по мере того, как корабль поднимался все выше, его двигатели боролись с могучим тяготением удаляющейся планеты. Подготовка «Науро» к длительному патрульному туру системы заняла много дней, но теперь раздражающее ожидание закончилось, и Хаакон вернулся на свое место.
Внизу, в сервиторском паддоке работала дюжина соединенных проводами автоматов. На верхних платформах находились шестеро кэрлов, пристегнутые ремнями безопасности до тех пор, пока корабль не выйдет из атмосферы и гравитационные генераторы не смогут должным образом стабилизироваться.
- Штурман, доложить по готовности, - мимоходом приказал Черное Крыло, наслаждаясь чувством корабля, когда тот взобрался на низкую орбиту. Металлический пол слегка дрожал под ним. Корабль был похож на охотничьего пса – тощий, дрожащий, натянутый на поводке.
- Вы сильно разогнали его, - пришел ответ по комм-линку из машинных отделений. Штурман корабля долго служил с Черным Крылом, и в голосе смертного не было уверенности, что его предостережение будет принято во внимание.
Черному Крылу нравилось доставлять ему неудобство. Ему нравилось доставлять неудобство каждому. Он находил удовольствие в пилотировании истребителем с экипажем целиком состоящем из смертных – это была абсолютная власть, осознание того, что он может гнать корабль так сильно, как захочет. Это был великолепный корабль, породистый, и не было ничего радостного в подъеме в пределах безопасных параметров.
- Верь в него, штурман, - ответил он. – Ему нравится, когда его подгоняют.
С другой стороны пробормотали ругательство, прежде чем связь прервалась. Черное Крыло усмехнулся и вызвал гололит из подлокотника трона. Тактический дисплей вспыхнул перед ним вращающейся сферой, отображающей локальный космос.
- Мы пролетим через сеть, - поделился он с тактиком, в уме проложив курс, который выведет их в нескольких километрах от первой орбитальной орудийной платформы. – Я отвлеку их от своих скучных жизней.
- Я не могу связаться с ними, - ответил тактик в серой униформе, сидящий за панелью управления прямо перед Черным Крылом.
- Что ты имеешь в виду?
- То, что не могу установить связь с ними.
Черное Крыло нахмурился и переключился на канал. Там шипели помехи.
- Наши коммы повреждены? – спросил он.
- У нас порядок, - ответил тактик, его пальцы пробежались по панели управления, которая больше походила на орган. – Проблема у них.
Черное Крыло стрельнул глазами на гололитический дисплей. Первая из орудийных платформ была в радиусе действия авгура, единственная руна плавала в изумрудной сфере.
- В чем проблема? – спросил он.
Тактик повернулся и пожал плечами.
- Отказ системы, - предположил он. – Или их подавили.
Черное Крыло резко засмеялся.
- Ага, похоже на…
Волчий дух внутри него внезапно зашевелился, словно пробуждаясь ото сна. Он почувствовал, как поднимаются волосы на его руках.
- Продолжай попытки, - приказал он и увеличил диапазон тактического дисплея. Когда границы расширились, символы внутри сферы превратились в крошечные точки. Внутри радиуса действия авгура оказалось больше орбитальных платформ.
- Мы можем связаться со «Скрэмаром»? – спросил он, не удовлетворенный увиденным.
- Нет ответа.
Сфера продолжала расширяться, по мере того как система датчиков охватывала все больше и больше пространства местного космоса. Затем на границе радиуса появилось много рун. Очень много. И все не с фенрисийскими символами.
- В каком состоянии наши щиты? – спросил Черное Крыло, сжав подлокотники трона чуть сильнее.
- Отличном.
- Так держать. Подключите вспомогательные плазменные модули.
Тактик повернулся и взглянул на него так, словно он сошел с ума.
- Мы все еще в зоне действия гравитации…
Черное Крыло устремил на него испепеляющий взгляд.
- Мне нужна скорость атаки. Немедленно. Затем предупреди Вальгард, чтобы они бросили все, что у них есть сюда. Потом начинай молиться.
Черное Крыло повернулся к тактическому дисплею и погрузил свои пальцы в подлокотники управления трона. Он увеличил мощность и почувствовал, как лихорадочный машинный дух протестующе завыл.
- Привыкай к этому, - зарычал он, вдавливая перчатки в металл. – Скоро станет намного хуже.

Что-то зашевелилось внутри разума Грейлока прежде, чем начали появляться оповещающие руны. Он находился глубоко в Клыке, обрабатывая лезвие своего старого топора Френгира, который он забрал из своей прежней жизни и держал при себе. Волчьим жрецам не нравилось то, что сохранялись следы смертных дней, но клинок был священной вещью, и теперь, когда он стал Ярлом, у них не хватало власти обратить свое неудовольствие в приказ.
Он затачивал смертельное лезвие оселком, работая осторожно, чтобы сохранить режущую кромку. Обух был из более мягкого железа, чем у топора космодесантника, и не годился для соответствующего боя. Тем не менее, он поддерживал его долгие годы в изначальном состоянии, ни разу не позволив металлу притупиться или разрушиться. По мере работы металлическая стружка от точильного камня устлала голый пол у его ног.
Затем засветились руны, установленные высоко на стенах кузни. Одновременно на горжете его доспеха вспыхнули красные символы, уменьшенные версии данных, которые передавал бы шлем, будь он на нем.
Грейлок положил топор.
- Ярл, - раздался голос в наушнике. – Нас атакуют. Приближаются многочисленные цели, оборонительные системы под огнем. Передающие шпили не работают, несем потери.
Изменение было мгновенным. Грейлок схватил свой шлем с подставки и вышел из комнаты в коридор.
- Всем вожакам стай в Зал Стражи, - резко сказал по комму. – Включая Вирмблейда. Численность врага?
- Приближаются свыше сорока крупных целей, - пришел ответ. Это был Скриейя, находившийся в Зале Волчий Гвардеец. – Возможно больше.
- Сорок? Откуда?
Последовала пауза.
- Неизвестно, Ярл.
- Убедись, что Штурмъярт там, - прорычал Грейлок, перейдя на бег, все его тело напряглось. – Молот Русса, лучше бы была причина, по которой он не заметил этого.

Грегр Кьолборн, ривенмастер орбитальной платформы Рейке Ог, бежал по пласталевому коридору к командному модулю, полуоглохший от рева клаксонов на каждом углу. Раздался сильный, сотрясающий грохот, и его мир наклонился на несколько градусов.
Он врезался в ближайшую стену и выпалил проклятье.
- Откуда, Хель подери, они взялись? – пробормотал он, поднимаясь. Двери в командный модуль были заблокированы в открытом состоянии, и он увидел беспорядок внутри прежде, чем миновал их.
- Статус! – потребовал он, тяжело дыша и занимая место на возвышении в центре.
Командный модуль орудийной платформы был кругом диаметром семь метров. Потолок занимали перископы реального пространства. В обычной ситуации они должны были показывать пустой космос. Сейчас через плексиглас был виден ад. Вся конструкция – несколько тысяч тонн пластали и адамантиума, опасно накренилась. На полу модуля кэрлы и сервиторы работали с комплексом соединенных панелей, все они пылали рунами угроз. Далеко внизу светился снежно-белым цветом изгиб северного полушария Фенриса.
- Неизбежен отказ основного щита, - доложила его хускэрл Эмма Вреборн. Ее голос был тверд и решителен, что делало ей честь, когда пылающая панель управления осыпала ее искрами. – Мощность десять процентов выше минимума. У нас несколько минут.
Кьолборн кивнул и почувствовал, как кровь продолжает течь по телу. – Оружие?
- Критическое состояние, - доложил другой кэрл.
- Отлично.
Кьолборн пытался взять под контроль ситуацию. Семь минут назад сканеры дальнего действия уловили сигналы. Две минуты спустя сигналы стали линкорами. Либо с авгуром серьезные проблемы, либо флот вышел из варпа потрясающе близко к гравитационному колодцу Фенриса. Не было ни предупреждения, ни обнаруженных варп-следов, и не было времени сделать что-нибудь, кроме как зарядить батареи и подготовиться к ответному огню. Когда залп был дан, то он оказался удручающе недостаточным.
Стена кораблей на полной скорости неслась на них, посылая энергетические разряды в соединенную сеть орбитальных платформ. Несколько орудий было уничтожено почти сразу, подавленные массированным огнем, их пустотные щиты перегрузились и рассыпались в огне высвобожденной энергии.
Контратака защитников была спорадической, из-за нехватки времени на согласование должных расчетов для ведения прицельного огня. В след за первоначальной атакой, из тени крупных кораблей вылетели вражеские истребители, выйдя на дистанцию огня и яростно атакуя уцелевшие элементы оборонительной сети. Все это было слишком быстро, слишком ошеломляюще. Теперь внешняя сеть была в огне, пылая и падая в верхнюю атмосферу, а то, что осталось, могло только замедлить главные силы приближающегося флота.
- Этт предупредили? – спросил Кьолборн, глядя на побоище вокруг. Его разум лихорадочно работал.
- О, они в курсе, - ответила Вреборн.
- Удачи им.
На мгновенье Кьолборн тоскливо подумал о спасательных капсулах, подвешенных под обращенной к планете стороной платформы. Если бы он родился где-нибудь в другом месте, а не на Фенрисе, он мог даже попытаться добраться до них.
- Направить всю энергию со щитов на переднюю батарею, - приказал он, пробежав взглядом по вращающейся световой схеме на тактических дисплеях.
- Сэр?
Раздался второй удар, когда что-то тяжелое поразило платформу снизу. Пропало освещение, оставались только кроваво-красные аварийные огни. Расчет командного модуля выглядел как потусторонние призраки во мраке.
- Вы слышали меня. Мне нужен один выстрел, прежде чем мы погибнем.
Кэрлы подчинились без дальнейших вопросов. С невольной дрожью Кьолборн наблюдал, как на перископах реального пространства исчезли пустотные щиты платформы. Исчезновение оставило за собой мерцающий след, а затем отчетливый непосредственный вид космоса.
- Захват цели Фиф-Тра, пеленг 2.-2.-3. Как будете готовы, стреляйте.
Кэрлы поспешили выполнить приказ. Краем глаза Кьолборн увидел, как другая платформа взорвалась огромным шаром раскаленной плазмы и ее сигнал, мигнув, исчез с тактического дисплея. Он проигнорировал это, сосредоточившись на цели. Среди армады приближающихся кораблей вращался от чьего-то попадания вражеский фрегат. Он начал поворачивать, чтобы ввести в действие носовой лэнс-излучатель. На его бронированном носу отразился свет от полудиска Фенриса, и ненадолго сверкнула сапфировая обшивка.
- Попался, - мрачно произнес Кьолборн, не обращая внимания на лазерный огонь, исходящий от эскадрильи истребителей с надира левого борта.
- Расчет для ведения огня завершен, - доложил второй кэрл, работая над компенсацией крена, вызванного обстрелом.
- Вышвырнете его из космоса.
Огромные флуоресцентные лучи перепрыгнули дистанцию в сотню километров, врезались во фрегат и вскрыли оболочку пустотного щита. Громадные, безмолвные взрывы прокатились по нижним галереям левого борта судна, когда смертоносная энергия разорвала плиты обшивки. Корабль перестал поворачивать и начал вращаться неуправляемой смертельной спиралью. Еще больше взрывов вырвались наружу, когда что-то внутри судна вспыхнуло и вызвало цепную реакцию.
Кьолборн с холодным удовлетворением смотрел, как гибнет цель. Еще больше вражеских истребителей нацелились на темный диск платформы, разрывая физическую защиту массированным лазерным огнем.
- Что у нас осталось? – спросил он, вздрагивая с каждым тяжелым ударом, который получала платформа.
Вреборн криво улыбнулась в темноте, ее лицо было освещено снизу красным светом.
- Ничего? – доложила она. – Это прикончило нас.
Кьолборн дико засмеялся, наблюдая, как мстительные вражеские контакты хлынули к их позиции. Другие орудийные платформы стреляли теперь более часто, но они уничтожались так же быстро, как сбивали свои цели. На каждом перископе пылал космос вперемешку с темными формами разбитых кораблей и раскаленных обломков, падающих на планету.
- Вся ценность выстрела только в том, чтобы разозлить их, - сказал он себе, наблюдая за приближением новых сигналов и напрягшись в ожидании дальнейших попаданий. Эскадрилья штурмовых кораблей теперь поворачивала к ним, лавируя между медленно двигающейся фалангой крупных судов, чтобы произвести точный залп.
Вреборн повернулась к Кьолборну, внезапно оживившись.
- Спасательные капсулы, - сказала она.
- Ты не доберешься до них вовремя, хускэрл.
Если бы света было больше, Кьолборн увидел бы ее взгляд оскорбленного презрения.
- Они могут летать.
Тогда Кьолборн понял, что она имела в виду, и пожал плечами. – Если ты сможешь запустить их, действуй.
Сапфировые с клиновидными носами десантно-штурмовые «Громовые ястребы» стремительно вышли на позицию, их орудия были готовы открыть огонь. Кьолборн смотрел как они приближаются, жалея, что у него не было времени напиться. Хотя он и не боялся смерти, это еще не значило, что мысль о ней ему нравится.
И я даже не знаю, кто за этим стоит.
Вреборн неистово работала, наклоняя платформу вперед. Маневровые двигатели платформы из-за нехватки энергии никуда не годились, и громоздкий диск поворачивался крайне медленно. Когда он развернулся, Кьолборн услышал, как уровнем ниже отстрелили тяжелые зажимы, освободив стыковочные когти спасательной капсулы.
Он встал с трона и посмотрел, как со звезд идет за ним смерть.
- Не таким образом я хотел уйти, - сообщил он остальным в модуле. – Но вы были больше, чем заурядный экипаж. Я это имел в виду. Есть только еще двое, с которыми я предпочел бы умереть, и один из них…
Это были последние слова, сказанные на платформе Рейке Ог, прежде чем подлетевшие «Громовые ястребы» Тысячи Сынов разрядили свои основные орудия по выбранной цели. Без щитов конец был почти немедленным, и фрагменты металла, пластали и костей, которые не сразу испарились в облаке атомов, влетели в верхнюю атмосферу, вспыхнули и полностью сгорели.
Хускэрл Вреборн так и не узнала то, что семь пустых спасательных капсул были выброшены за миллисекунды до взрыва: четыре упали на Фенрис, две были уничтожены ударной волной от взрыва другой платформы, в то время как одна из них вопреки всем шансам нашла свою цель. «Громовой ястреб», пролетая под разрушенной орудийной платформой на полной скорости атаки, не смог избежать удара усиленного адамантиумом металла, который был выброшен в последний момент. Он получил тяжелое попадание в кабину, лишился управления и ворвался в верхнюю атмосферу на смертельной скорости.
Он светился как метеорит вместе с обломками уничтоженной им платформы, прежде чем погибнуть во вспышке взрыва прометиума.

Грейлок ворвался в Зал Дозора несколько секунд спустя после Россека и Вирмблейда. Рунический жрец Штурмъярт был уже там, как и шестеро Волчьих Гвардейцев Грейлока. Одного из них – Леофра все еще облачали в доспех дюжина треллов, и звук их работы разносился по темному пространству.
- Рассказывайте, - прорычал Ярл, занимая место внутри столба света. С этой позиции он мог видеть каждый пикт-экран в Зале.
Грейлок почувствовал, как его ум быстро работает, готовый выбирать из множества вариантов, оценивая каждый обрывок информации. Страха не было, только стремительный, механический процесс оценки. Все вокруг него стояли в ожидании.
- Флот атакован, Ярл, - доложил Хамнр Скриейя, повернувшись от экранов к нему лицом. У светлого, громадного Волчьего Гвардейца на лице был запечатлен стыд воина, и это делало его речь свирепой и резкой. – «Скрэмар» получил тяжелые повреждения, но удерживает позицию. Сеть уничтожена на восемьдесят процентов.
- Кто на это осмелился?
Скриейя на секунду позволил вспышке ненависти исказить его напряженное выражение лица.
- Архивраг, Ярл. Сыны.
Грейлок застыл на секунду.
Тысяча Сынов! Железный Шлем, что ты наделал? Ты был добычей для этой ловушки.
Он стряхнул с себя эту мысль и посмотрел на тактические гололиты. На мгновенье даже он - ветеран сотен боев в космосе, был поражен. Флот вторжения был огромен. Приблизительно пятьдесят четыре точки света обозначали крупные суда, сотни меньших сигналов кружились и атаковали. Красные огни, обозначающие оборонительные ресурсы, были окружены. Пока он смотрел, три из них погасли.
- Как они подошли так близко? – спросил он, чувствуя, как внутри него неожиданно поднимается недовольный гнев. – Почему не было предупреждения?
Далекий рокот прокатился по стенам Зала, когда оборонительные батареи Клыка открыли огонь, посылая грохочущие залпы ракет-убийц кораблей в космос.
- Мы были ослеплены, - сказал Штурмъярт. Как и у Скриейи на его лице был написан стыд. – Я ничего не видел, авгуры ничего не заметили.
- Чертов Железный Шлем! – выпалил Грейлок. Он почувствовал сильное желание наброситься, швырнуть что-нибудь тяжелое в экраны, которые докладывали о бойне над ними. – Мы можем связаться с флотом?
- Нет, - прямо ответил Скриейя. – Мы не можем связаться ни с кем. Все астопаты мертвы, все выходы из системы блокированы.
- Мы должны присоединиться к космической войне, - посоветовал Россек, отвернувшись от тактического дисплея и собираясь выйти. – В ангарах все еще есть «Громовые ястребы».
- Нет.
Грейлок сделал глубокий, резкий вздох. Тактические дисплеи давали четкую картину. Хотя война в небесах шла менее часа, она была проиграна.
- Подготовьте Стаю к обороне Этта. Мы не сможем остановить их высадку.
- Ярл… - начал Россек.
- Откройте канал со «Скрэмаром», - приказал он.
Потрескивающая связь была установлена. На заднем фоне раздавался гигантский, сотрясающий грохот. Ударный крейсер получал разрывающие сердце повреждения.
- Ярл! – раздался голос космодесантника по связи. Он был наполнен жидкостью, словно кровь залила горло говорившего.
- Ньян, - ответил Грейлок. Его голос был мягким. – Как долго ты сможешь сдерживать их?
Раздался резкий смех. – Мы должны быть уже мертвы.
- Тогда избегай смерти еще немного. Нам нужно время.
Раскатистый грохот исказил комм-связь, последовав за тем, что звучало как выброс огня.
- Это то, что мы собирались сделать. Наслаждайся боем, когда он придет к тебе.
Грейлок холодно улыбнулся.
- Буду. До следующей зимы, Ньян.
Затем связь прервалась, внезапно отключив доклады о далеком побоище. Все, что осталось от следов протекающей над ними битвы – безобидные светящиеся точки на тактических дисплеях.
Грейлок повернулся к своим командирам, его белые глаза пылали.
- Мы можем обсудить, как это случилось позже, - сказал он. – Сейчас готовьтесь к битве. Готовьте Когтей, готовьте Охотников. Когда они спустятся сюда, мы разорвем их глотки.
Последовал очередной рокот, когда колоссальные оборонительные батареи Клыка отправили ревущую смерть в орбитальный космос. Грейлок позволил волку внутри него выйти наружу, и уставился на собравшуюся Волчью Гвардию с выражением абсолютной звериной ненависти.
- Это наш край, братья, - зарычал он. – Мы научим их бояться его.

«Науро» полным ходом прорывался сквозь багровые расцветы взрывающихся зарядов, лавируя между остовами погибающих судов и уворачиваясь от мерцающего узора лазерного огня. Маневрирование в холодной тишине космоса обладало исключительной красотой и представляло собой демонстрацию несравненного владения кораблем.
Внутри корабля кипела бурная деятельность. Члены экипажа бросились на борьбу с пожарами, бушующими на нижних палубах, в то время как кэрлы старались сохранить пустотные щиты. Температура плазменных двигателей была опасно высокой, а нижнефюзеляжная система авгуров почти полностью вышла из строя. Еще несколько серьезных попаданий и они станут быстро перемещающейся развалиной.
- Верни в строй эти лэнс-излучатели! – заревел Черное Крыло, направив корабль круто вниз, чтобы избежать залпа плазменных зарядов.
Два подвесных лэнс-излучателя – единственное оставшееся наступательное оружие корабля, были выведены из строя после столкновения с огромным, вращающимся обломком чьего-то носового щита. «Науро» уже был крайне уязвим, и невозможность вести ответный огонь добавляла проблем.
- Мы не можем спасти оба! – закричал матрос из кабин под ним. Черное Крыло не видел, кто это был – он едва мог разглядеть что-то еще кроме пляшущих огоньков на своем гололитическом дисплее. Пилотирование кораблем в трех измерениях через вихрь плазменного и лазерного огня было кошмаром, даже для пилота с его превосходной реакцией и тренировкой.
- Тогда дай мне один! – заревел Черное Крыло, развернув нос как раз вовремя, чтобы увернуться от разбитого, пылающего корпуса фрегата Космических Волков. - Всего один. Волосатые яйца Моркаи, я не прошу о многом.
Он рванул «Науро» в редкий коридор открытого пространства и попытался оценить тактическую ситуацию. Его стартовая траектория из Вальграда направляла его прямо в развернувшуюся орбитальную битву. Неготовые и сильно уступающие в огневой мощи Волки были разделены. Первая линия орудийных платформ была уже уничтожена, превратившись в круг темного, дрейфующего металла. Второй и последний уровень пока держался, но получил страшный удар. Каждый удачный выстрел защитников вызывал ураган ответного огня. Стремительные ударные корабли Тысячи Сынов быстро захватывали пространство для маневра, очищая путь для более крупных линкоров, чтобы те заняли позиции и подключились к битве.
Прибытие «Скрэмара» и его эскорта ненадолго остановило бойню, но флот защитников по-прежнему многократно уступал в численности. Только горстка фрегатов Космических Волков все еще была в строю, и как только их защитный кордон будет прорван, на «Скрэмар» обрушится вся мощь атаки.
- Лэнс-излучатель правого борта действует на половину мощности, лорд! – раздался триумфальный крик снизу командного трона.
- На половину? – прорычал Черное Крыло, отворачивая от крыла вражеских истребителей и подставляя им свой менее поврежденный правый борт. Контрольное устройство, вибрирующее в конструкции корабля, сказало ему, что там все еще действуют орудийные бортовые батареи, и это было кое-что. – Наполовину? Что это значит?
- У нас есть один, может быть два выстрела. Потом мы все сгорим.
- Еще одна жертва – это все, что я прошу.
Он знал, что они погибнут. Это произойдет в следующую секунду, или минуту, но скоро. Оборона планеты превратилась в кровожадную попытку уничтожить как можно больше врагов, прежде чем все они превратятся во вращающиеся по орбите потоки пыли. Несмотря на все это, ни один из кораблей Двенадцатой не отвернул и не сбежал. Ни один.
- Упрямые ублюдки, - подумал Черное Крыло, бросив слегка заинтересованный взгляд на лес предупреждающих рун на своей консоли. - Упрямые, великолепные ублюдки.
- Лорд, у меня связь с Фенрисом, - доложил кэрл из команды платформы связи. – Вы должны послушать это.
Черное Крыло кивнул, его внимание по-прежнему было сосредоточено на ведении корабля через Хель, и моргнул, чтобы получить информацию.
- «Науро», «Слейкре», «Огмар», - донесся прерывистый, сухой голос, отфильтрованный внутренними системами корабля. Это была запись – как долго они пытались пробиться? – Астропатическая связь не работает. Повторяю: Астропатическая связь не работает. Прорывайте блокаду и отправляйтесь в систему Гангава. Встретьтесь с Великим Волком и потребуйте срочного возвращения. Повторяю: Потребуйте срочного возвращения.
Черное Крыло выругался про себя.
- Они думают, что мы бросим их, - пробормотал он, уже разыскивая возможные курсы выхода. «Науро» был посреди кружащейся массы кораблей, и очевидной тактики бегства, подходящей для них не было. Позади непосредственного кольца атакующих кораблей приближались крупные суда. Сеть была отлично сплетена.
Впереди него, близко к краю растянувшейся сферы битвы он увидел вражеский эсминец, отходивший после прямого попадания лэнс-излучателя. Это было хорошо – по крайней мере, некоторые из платформ все еще действовали.
- Захватить ту цель, - прорычал Черное Крыло, уже планируя схему атаки. – Подготовить корабль для варп-перехода, но мы не уйдем, пока я не уничтожу его.

Глубоко внутри массивных стен Клыка ревели клаксоны, разнося звук по извивающимся каменным коридорам и встряхивая костяные трофеи на стенах, словно они были все еще живы. Из глубины поднимались крики, крики смертных людей, смешавшихся с ревом их сверхчеловеческих хозяев. Эттгард – армия кэрлов, предназначенная для обороны крепости Русса, мобилизировался. Сотни тяжелых ботинок барабанили по полу, когда целые ривены собирались на своих постах по всему уровню Хоулд, рапортуя в арсеналах для получения дополнительных патронташей и защитных шлемов.
Хоулд был бьющимся сердцем Этта. Тысячи смертных воинов, ремесленников, техников и рабочих, обслуживающих гигантскую цитадель, проживали всю свою жизнь здесь. Они редко покидали Клык, кроме как на бронетранспортерах: воздух был разреженным даже для рожденных на такой высоте. Их кожа была такой же бледной, как и лед, покрывающий верхние склоны, и все они были уроженцами Фенриса, из племени, которое по-прежнему скиталось по ледовым полям под Асахеймом и предоставляло рекрутов для Небесных Воинов. Их род забрали в громадные залы Этта, когда были выдолблены первые помещения, и все они могли проследить свою родословную до тридцатого колена и дальше. Только некоторые – кэрлы – носили оружие все время, но все умели орудовать клинком и стрелять из скьолдтара – тяжелого, бронебойного огнестрельного оружия, используемого Эттгардом. Они были детьми мира смерти, и от младенца до старухи владели искусством убивать.
Выше, за громадным и темным бастионом Клыктана находился Ярлхейм, обитель Небесных Воинов. Ни один из смертных не оставался на этих уровнях, кроме как по приказу своих хозяев, здесь были расквартированы двенадцать Великих рот. Залы Волков часто были пусты и тихи, так как их всегда вызывали на войну в какой-нибудь далекий уголок их галактического протектората. Тем не менее, минимум одна Великая Рота всегда поддерживала огонь в очаге, присматривая за священным пламенем и выражая почтение оберегам, которые не пускали малефикарум в Клык. В Ярлхейме находились усыпальницы павших, тотемы, собранные руническими жрецами на далеких мирах, арсеналы, заполненные священным оружием. В святых местах изорванные знамена с последних кампаний присоединяли к остальным среди пыльных рядов черепов, доспехов и других трофеев.
Когда клаксоны заревели по владениям Двенадцатой Роты, узкие проходы залил свирепый огонь. Хозяев горы вызвали, и было такое ощущение, словно сама земля обрела чувствительность. Камень сотрясали сильные толчки, когда ожили многочисленные волчьи духи. Надевалась броня, звериные шкуры почтительно набрасывались поверх керамита, на наплечниках густой кровью животных наносились руны, на шеи вешали амулеты и обматывали их вокруг бронированных кистей.
Глубоко внутри лабиринта шахт, галерей и тоннелей раздался бой большого барабана. Он подкреплял все остальные звуки, выбивая пульсирующий ритм диссонирующей свирепости. К нему присоединились другие барабаны, противопоставляя одной ноте какофоническую, колючую дисгармонию. Колебания искажали все, заставляя весь лабиринт резонировать растущим крещендо ненависти и энергии.
Во всей галактике было всего несколько зрелищ, более устрашающих, чем Великая Рота Космических Волков, разжигающая желание убивать. Один за другим, облаченные в доспехи и благословленные подчиненными Штурмъярту руническими жрецами, появились Серые Охотники, массивные и окутанные смертоносной мощью. Они шли мягко как закаленная пехота, красные линзы их шлемов светились в маслянистой темноте. За ними вышли отделения огневой поддержки Длинных Клыков, мрачные и громадные, их лица сильно вытянулись в звериные пасти. Они сжимали свое тяжелое вооружение так, словно оно весило не больше рукояти топора.
Затем, последними из арсеналов появились Кровавые Когти, новые рекруты. Выкрикивая проклятья в адрес врага, они жаждали боя с ним. Красно-желтые полосатые бронированные гиганты толкались друг с другом, чтобы добраться до мест своего назначения. Они были наиболее человечными из всех ангелов смерти, только наполовину измененные формирующей силой запущенного Хеликсом геносемени, но их глаза пылали горячее всех свирепым удовольствием от предстоящего насилия. Они жили только ради удовольствия от охоты, завоевания авторитета в бою, наслаждения запахом крови и страха в тех, на кого их спустят.
Среди них, присоединившись к стае Сигрда Бракка, шли Кулак Хель и Красная Шкура. Поверхностные раны после их дуэли давно зажили, как и другие, полученные за многие дни постоянных тренировок. Стая в количестве двенадцати воинов, включая вожака из Волчьей Гвардии, под грохот барабанного боя в ушах двигалась по широкому, полукруглому туннелю, отпихивая в сторону кэрлов и трэлловё слишком медленных, чтобы убраться с их пути.
- Моркаи, - выпалил Бракк, его голос был отфильтрован через помятую решетку шлема. – Взять вас, мешки с дерьмом… – Он покачал головой, и костяные тотемы задребезжали по его доспеху как дреды. – Просто сдохните быстро или не путайтесь у меня под ногами.
Кулак Хель оскалился.
- Мы сдерем твою шкуру, - свирепо засмеялся он, сжимая свой силовой коготь. Как и у всей стаи, на нем был шлем – почти космическая высота Клыка была слишком изнурительной для того, чтобы бравировать обнаженной головой, как ему нравилось.
- Если придумаем, что сможем получить что-нибудь за нее, - добавил Красная Шкура, подняв болт-пистолет и проверив счетчик боеприпасов на бегу. Его наплечники были покрыты алой краской, а по нижней кромке шлема тянулся ряд зубов.
- А все-таки, куда ведет нас этот старик? – спросил Кулак Хель. С его шлема свисала копна соломенного конского волоса, а на нагруднике были выгравированы две Руны Смерти – Имир и Ганн.
- К Вратам Восхода, - прорычал вожак стаи. – Единственной более прочной вещи на планете, чем ваши черепа.
- Это была шутка, брат? – осведомился Кулак Хель.
- Думаю оскорбление, - ответил Красная Шкура.
Бракк остановился, когда потолок туннеля над ними неожиданно воспарил в пустоту. Впереди пол перешел в выступ, нависающий над огромной, темной шахтой. Яма внизу была громадной, обвитая тенями и освещенная разбросанными красными светосферами. Из ее глубины поднимался барабанный бой, низкий и угрожающий.
- Разве у нас нет Эттгарда для охраны ворот? – спросил другой Кровавый Коготь Фиэр Сломанный Зуб. Его гортанный и агрессивный голос был пропитан волчьим духом.
- Думаешь, мы будем ждать, пока ублюдки доберутся до ворот? – спросил Бракк, повернувшись лицом к стае и спиной к шахте. – Задница Русса, парень, отрасти клыки, а потом мозги.
Затем он исчез, прыгнув вниз сквозь теплые восходящие потоки воздуха, пролетая сотни метров за секунду от Ярлхейма до Хоулда.
Кулак Хель посмотрел на Сломанного Зуба.
- Думаю, это был хороший вопрос.
Сломанный Зуб проигнорировал его и последовал за вожаком стаи за край. Сигналы шлема Кулака Хель показали, что оба падают к уровню ворот.
- Попытайся не отстать, брат, - сказал он Красной Шкуре, присоединившись к остальной стае и беспечно шагнув за край.
- Попытайся остановить меня, - ответил Красная Шкура, встал последним и развел руки для контроля падения.
Сталкиваясь как камни в лавине, стая Кровавых Когтей мчалась к своей зоне. Над и под ними барабанный бой выбивал новый, неотложный вызов. На каждом уровне, в каждом переходе, люди занимали предназначенные им позиции. Болтерные батареи вращались, двигатели «Лэндрейдеров» хрипло оживали, а по всему Этту стаи воинов в серых доспехах неслись к своим постам.
Волкам бросили вызов в их логове, и как призраки, бегущие по снегу, они помчались ответить на зов.
Andrei Дата: Вторник, 20.09.2011, 05:03 | Сообщение # 6
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
Глава 5

Черное Крыло потерял счет повреждениям, нанесенным его кораблю. После того как множество рун на панели управления загорелись красным светом, их стало трудно различать. Картина была паршивой. «Науро» никогда не получал таких ударов. Даже если каждый последующий снаряд, лазерный луч и торпеда каким-то чудом пройдет мимо, поврежденный корабль, вероятно, был обречен из-за уже полученного урона.
Но сообщение с Вальгарда немного изменило ситуацию. В отличие от своих более горячих братьев Черное Крыло никогда особо не стремился к героическому последнему бою. Он был темным волком, крадущимся в тени, а это порождало сильное чувство самосохранения. Вот почему Когти и Охотники не любили его, а он не любил их. Однако семя Русса было щедрым и предусматривало весь спектр убийц – в конце концов, его нож в темноте был таким же смертоносным, как болтерный снаряд при свете дня.
Выбранный им в качестве цели накренившийся эсминец появился на нижних экранах. Он тоже был в тяжелом состоянии, получив прямое попадание с орудийной платформы. Подобные сооружения выбрасывали ужасающее количество энергии, и когда такой выстрел попадает в тебя, ты знаешь об этом. Помимо тяжелых повреждений корпуса, вражеский корабль, судя по всему, потерял управление двигателями и дрейфовал в сторону планеты. Длинный след красно-ржавой плазмы вытекал из верхней части правого борта. Черное Крыло увидел огоньки света вдоль его бортов, когда тот пытался активировать бортовые батареи, но в ближайшее время он не сможет ими воспользоваться.
- Мы можем стрелять? – спросил Черное Крыло, повернув корабль, чтобы вывести орудия правого борта на линию с приближающимся крылом штурмовых кораблей.
- Так точно, - рявкнул кэрл за пультом управления артиллерийской стрельбой, говоря более уверенно, чем минуту назад.
- Тогда захвати цель и действуй, - выкрикнул Черное Крыло, недовольно отмечая потерю энергии в генераторе поля левого борта. Там было повреждено что-то серьезно, и он ничего не мог поделать с этим.
- Двадцать секунд.
Затем Черное Крыло увидел смерть, идущую за ним. Крыло фрегатов Тысячи Сынов прервало настойчивую атаку на «Скрэмар» и его эскорт и рвануло назад, что покончить с уцелевшим из разбитого флота Волков. Корабли быстро приближались. Слишком быстро. По крайней мере, трое из них будут на дистанции ведения огня, прежде чем он сможет выйти из боя и прорваться в открытый космос. Одно дело – штурмовые корабли, совсем другое – фрегаты.
- Лорд, у нас…
- Да, спасибо, у меня есть глаза. Определите траекторию на цель и дайте мне скорость атаки.
В этот момент все кэрлы уставились на него, даже те, кто был занят тушением пожаров на своих панелях управления.
Черное Крыло холодно взглянул на них.
- Или мне разорвать ваши глотки, одну за другой? – спросил он, вытягивая болт-пистолет из кобуры.
Экипаж быстро вернулся к своим обязанностям. «Науро» с трудом отклонился от курса, когда его двигатели форсировали еще больше и боевой курс был заменен курсом перехвата. Выбранный в качестве цели эсминец рос в размерах. Он становился все ближе, все быстрее.
- Десять секунд.
- Быстрее, - произнес Черное Крыло, он сжал ручки кресла и напряженно смотрел, как приближается цель. Волк видел языки пламени вдоль ее бортов, пожирающих золотую отделку палуб. Капитан корабля пытался убраться с пути, но с поврежденными двигателями это был также бессмысленно, как и на ледовом скифе в штиль. Расстояние между судами продолжало уменьшаться.
- Пять.
Фрегаты были уже в пределах досягаемости огня, и сенсоры на панели управления Черного Крыла зарегистрировали приток энергии на носовые лэнс-излучатели.
- Скитья. Увеличить скорость!
Он на мгновенье представил неистовые переговоры между эсминцем и приближающимися фрегатами. Со стороны это выглядело как самоубийственный таран, на который пошел варварский дикарь.
К тому времени Черное Крыло видел знак отличия на вычурном носу эсминца. Он назывался «Иллюзия Уверенности».
Как уместно.
- Огонь!
«Науро» содрогнулся, когда уцелевший носовой лэнс-излучатель полыхнул, выпустив жгучий луч ослепительного света. Разрывающая корабль энергия понеслась к эсминцу. Луч попал прямо в середину корабля, разорвал слабые щиты и глубоко вонзился в его конструкцию. Шар пламени с металлическими кусками вырвался наружу, разломив истребитель надвое.
- Мы почти врезались! – завопил кэрл.
«Науро» нырнул прямо в ад. Находясь слишком близко, чтобы сбросить такую скорость, он пронесся прямо сквозь середину разваливающегося корабля.
- Столкновение! – безумно закричал другой кэрл, перенаправив скудную энергию на передние щиты.
- Держи себя в руках! – проревел Черное Крыло, направляя корабль полным ходом через расширяющуюся сферу разорванного адамантиума. Крупная палубная секция эсминца, почти такой же длины, как и «Науро», неслась им навстречу. Черное Крыло бросил корабль круто вниз и обернулся, когда вращающийся вал с распорками и креплениями пролетел мимо левого борта. Обломки были повсюду, они вращались у них на пути и ударялись об ослабленные пустотные щиты, как демонические пальцы по полю Геллера. Что-то большое и тяжелое сильно ударило в нижнюю часть корпуса, отчего корабль подскочил как вол, прежде чем влететь в следующий ураган расколотой обшивки.
- И мы проскочили! – воскликнул он, потянув «Науро» в резкое восхождение на правый борт и дав двигателям все, что у него было. Когда он вырвался из разрушительной сферы, за ним тянулись языки плазмы.
Выход с обратной стороны взорвавшегося эсминца дал ему драгоценные секунды времени. Фрегаты предположили, что он уничтожен при таране. Когда они поняли свою ошибку, плазменный след ввел в заблуждение их прицельные когитаторы еще на несколько секунд.
Несколько секунд было все, что ему нужно на корабле с такой скоростью. Он был на периферии орбитальной битвы и впереди манил открытый космос.
- Быстрее! – заревел он, пытаясь выяснить какие повреждения были получены при проходе через обломки эсминца. Похоже, он потерял большую часть щитов, а в верхнем машинариуме была большая пробоина. – Проклятье, поторопите его или я все же разорву ваши глотки!
Машинный дух «Науро» завопил в гневе, протестуя против безумных требований и угрожая отключить систему жизнеобеспечения. Черное Крыло не обратил на него внимания, выжимая все до последнего тераджоуля энергии.
- Статус «Слейкре» и «Огмара», - рявкнул он, следя за залпом лэнс-излучателей фрегатов, который мог сделать всю его отвагу бесполезной.
- Уничтожены, лорд. – Голос кэрла, несмотря на неохотную благодарность, подразумевал И мы должны быть. – Мы остались одни.
Черное Крыло оскалился. Что-то в обмане смерти за счет других притягивало его темную сторону души.
- Сохраняйте курс и скорость, - приказал он. Следов преследования фрегатами не было. Они в любом случае были слишком медленными, чтобы догнать его. Он посмотрел на тактический гололит, рой кораблей остался далеко позади. Вопреки всему они прорвались. – Направляйтесь к точке прыжка и рассчитайте курс перехода к Гангаве.
Он повернулся к линии рун на панели управления, которые игнорировал последние десять минут. Все они по-прежнему были красными. Технически это означало, что корабль почти наверняка обречен. Если он не развалится в обычном космосе, тогда его, возможно, прикончит варп. Без щитов, оружия, теряя атмосферу и с девятью охваченными огнем палубами. Невеселая ситуация.
- Я сделаю это, - громко произнес Черное Крыло, не в состоянии стряхнуть страшную улыбку. – Кровь Русса, я сделаю это.

«Скрэмар» был древним и могучим кораблем, закаленным за долгие десятилетия Великого Очищения и с тех пор носящим шрамы сотен боев. Некоторые из его сражений прославились на весь сектор: он две недели противостоял целой эскадре Архиврага в проливе Эмнона, пока не прибыло серьезное подкрепление, переломившее ход сражения; уничтожил намного более крупный флагман эльдар-корсаров «Ор-Иладриль» и возглавлял прорыв блокады Пилоса V в авангарде сильно уступавшего по силе Имперского Флота. Его дух машины был стар и хитер, и каждый дюйм его интриг был известен железному жрецу Беорту Ригу. Корабль был быстр, обладал смертельным ударом и не сдался бы легко.
И когда он, наконец, погиб, окруженный врагами на высокой орбите Фенриса, его смерть не была быстрой. Не было ни внезапного разрушения варп-ядра, ни решающей детонации цистерн с прометиумом. Его корпус был пробит в тысяче мест миллионами разных попаданий раскаленного лазерного огня, разрушен двумя десятками торпедных попаданий, обуглился от облаков пылающей плазмы. Они продолжали атаковать – волны штурмовых кораблей, танцующих вокруг сокрушающих столбов шипящей энергии, выбрасываемой в космос приближающимися линкорами.
«Скрэмар» не прекращал вести огонь, даже в конце. С пробитым корпусом, истекая огнем и кровью, осыпаемый градом снарядов, он поворачивал на поврежденных двигателях, чтобы продолжать вести огонь по кораблям Тысячи Сынов. После того, как весь его эскорт из фрегатов превратился в атомы, а остатки орбитальной сети рухнули в дыму и искрах, он остался один, единственный темно-серый островок в золотисто-сапфировом океане.
Носовые батареи «Скрэмара» прогремели в последний раз, послав поток хлесткой, шипящей ненависти в поврежденный эсминец Сынов «Посох Хомека». Вся оставшаяся у него энергия была направлена в этот залп. Он разорвал вражеское судно на части от носа до кормы, сокрушив пустотные щиты чистой, ошеломляющей мощью.
«Посох Хомека» был небольшой победой, присоединившись в забвении к «Ахеоникальному», «Исчислению» и «Фулкрэмеску». «Скрэмар» взыскал тяжелую дань своим сопротивлением, но конец быстро приближался. Скользя сквозь волну медленно вращающихся обломков, как хищник в глубоком океане, из тени появился массивный профиль «Херумона» и вышел на дистанцию огня.
«Скрэмар» отвернул. Невероятно, но избитый ударный крейсер, теряя в больших количествах кислород, увидел опасность и каким-то образом смог произвести расчеты для ведения огня. На каждой палубе оставшиеся кэрлы взвалили на себя бремя выживания, проявляя чудеса героизма, чтобы просто удерживать плазменные двигатели от детонации, а обшивку корпуса от разрывов.
Единственным выжившим среди руин командного мостика был Ньярн Аньеборн, которого прозвали Серобоким. Он все еще управлял поврежденным ударным крейсером. Ньярн подготовился к следующему залпу, зная, что в этот раз уничтоженных кораблей не будет, но решив взять последнюю дань кровью.
Безжалостно и беспрепятственно удерживал свой курс «Херумон». Не давая ни единого шанса и наведя бортовые батареи с невозмутимой точностью, флагман Тысячи Сынов беспощадно свел все варианты к одному.
Он занял позицию, открыл огонь и космос стал светом.
Когда сияние рассеялось, изувеченный «Скрэмар», охваченный ледяной агонией, уходил от удара. Последние щиты изогнулись и с шипением отключились. Линия взрывов пробежалась по его левому борту, извиваясь как клубок змей. Приблизились другие корабли, понимая, что у флагмана Волков больше нет зубов, чтобы содрать краску с их обшивки.
На командном мостике Аньеборн старался выбраться из железной паутины вокруг него, волоча свое кровоточащее тело назад к пульту управления. Все пикт-экраны отключились. Системы жизнеобеспечения вышли из строя, обрекая выживших членов экипажа на удушение или переохлаждение. Он огляделся в поисках последнего выжившего, прежде чем энергетические копья перережут его жизнь.
Ничего не было. Машинный дух был холоден и не отвечал. Аньеборн посмотрел вверх через плексиглас перископов реального пространства на космос. Последнее, что он увидел, был огромный корпус «Херумона», заполняющий его поле зрения и оставляющий за собой разрушение. Он видел в непосредственной близости многочисленные ряды пусковых установок десантных капсул, набитые шаттлами стартовые отсеки, ряды испепелителей класса «космос-земля» и бронзовые выступы торпедных аппаратов. Все это пока не действовало.
Оружие, которое принесет Хель на Фенрис.
В то время как снизу пробивали себе дорогу взрывы, сотрясая то, что осталось от корабля и, разнося обломки далеко в небытие, Аньеборн смотрел, как за ним идет его смерть. Поднявшись с колен, он встретил ее стоя. Космический Волк выпрямил плечи, обнажил клыки и взглянул с дерзким высокомерием на врага, который прятался за таким превосходством.
- По вашим деяниям знают вас, - прорычал он, когда обрушились последние громоподобные удары и, наконец, ворвался вакуум. – Вероломные. Предатели. Трусы.

Волчья Гвардия отправилась в бой. Россек, Скриейя и остальная элита Двенадцатой разошлись по своим постам, каждый во главе своей стаи. В Зале Стражи остались только трое Волков, но и они не задержатся там надолго.
- Орбитальная защита уничтожена, - мрачно сказал Грейлок, отвернувшись от свидетельства ее уничтожения. – Что посоветуете?
Вирмблейд почесал свою жесткую шею, его лицо с орлиным носом сморщилось в гримасу, когда он пробежался по вариантам. С пикт-экранов светились статистические данные авгура, отображая перемещения в космосе.
- Они доставят транспорты за пределами досягаемости орудий и придут к нам по суше.
Штурмъярт вопросительно посмотрел на него.
- Космос под их контролем – почему не обстреливают оттуда?
Вирмблейд криво усмехнулся.
- Занимайся своими заклинаниями, жрец. Щиты над Эттом были построены, чтобы выдержать осаду вчетверо большего флота. С тех пор как мы разбили колдунов на Просперо, у них нет такой огневой мощи.
- В любом случае, - сказал тихо Грейлок, - они пришли не для того, чтобы нести смерть издалека. Они хотят захватить это место, осквернить его.
- Я ничего не чувствую, - пробормотал Штурмъярт. Он с сомнением на лице перевел взгляд с Вирмблейда на Грейлока. – Я вообще ничего не чувствую.
Волчий жрец пожал плечами. – Они – мастера вирда.
- Они ничего не знают о вирде! – выпалил рунический жрец.
- И все же они смогли ослепить тебя, и всех твоих аколитов. Что-то могущественное защищает их.
Никто из них не произнес имени вслух.
- Но есть средства защиты, - угрюмо произнес Штурмъярт. – Внутри Этта есть обереги, их сотни. Символы отвращения были вырезаны в скалах и наполнены мировым духом. Ни один колдун не сможет войти сюда, даже самый могущественный из них.
Грейлок кивнул.
- Твои братья заботились о них с исключительным вниманием. Теперь мы должны сберечь их и дальше. Сколько осталось рунических жрецов?
- Шестеро, но четверо – аколиты и их силы неиспытаны. Только я и Лауф Тучегон обладаем силой, сравнимой с колдунами Тысячи Сынов.
Грейлок снова выругал Железного Шлема, хотя и скрыл свои эмоции.
Тебя предупреждали, Великий Волк. Были знаки. Магнус водил тебя за нос, а я должен был быть сильнее.
- Значит, они должны быстро научиться. Убедись, что обереги освящены, и ривенмастеры Эттгарда знают насколько они важны. Это звено обороны должно быть самым крепким.
Штурмъярт поклонился.
- Будет сделано, - сказал он, повернувшись, чтобы уйти. Когда он вышел, его походка была менее важной, чем обычно.
- Он чувствует свою ошибку, - сказал Грейлок, как только рунический жрец вышел.
- А не должен, - прямо сказал Вирмблейд. – Ты знаешь, кто направляет это, и единственный, кто виноват в происходящем – не на Фенрисе.
- Мы выдержим. Какой-нибудь корабль прорвал блокаду?
- Последний из них, корабль Черного Крыла, был уничтожен, таранив врага. Мы – одни.
Грелок глубоко вздохнул. Он поднял перчатку и пристально взглянул на ее. Бронированный кулак был отмечен множеством повреждений, полученных, когда он вонзал его в тела врагов в бесчисленных боях. Он долго смотрел на него, словно пытаясь вызвать какую-то силу, заключенную внутри.
- Стаи помешают высадке, - сказал он, наконец. – Они не ступят на Фенрис без сопротивления. Со временем мы встретим их здесь, и тогда ты мне понадобишься, жрец. Мне будет нужно, чтобы ты поддерживал стойкость в смертных.
Вирмблейд кивнул.
- Они не подведут. Но Укрощение…
- Знаю. Не позволяй ему затуманивать твое суждение. Весь Этт нуждается в твоем огне.
Вирмблейд собирался сказать еще что-то, но передумал. Когда он поклонился, под его глазами были темные тени.
- Так и будет, Ярл. И когда они придут сюда, то узнают, как этот огонь может жечь.
Грейлок кивнул.
- Хорошо, жрец, - сказал он. – Я рассчитываю на это.

Космос над Фенрисом был завоеван. Теплое удовлетворение наполнило тело Афаэля. Он не чувствовал себя так хорошо с тех пор как… ну, за десятилетия он испытал много удивительных ощущений, некоторые из них были более свежими.
Он сидел на командном троне мостика «Херумона», его украшенный гребнем шлем был снят и лежал на коленях. Афаэль смотрел, как последние обломки судна Волков дрейфовали в сторону планеты, где будут уничтожены при входе в атмосферу. Он потерял больше кораблей, чем планировал, но ни одно транспортное судно не пострадало. Он ненадолго задумался о содержимом этих громадных судов, о том, что оно может сделать и как много его там, и почувствовал еще больше теплоты удовлетворения.
- Лорд, блокада достигнута, - раздался голос снизу.
Капитан Стражи Шпилей стоял по стойке «смирно» на золотых ступенях, ведущих к контрольному пульту управления. Афаэль весело взглянул на него. Он не чувствовал себя так хорошо много недель.
- Ты знаешь, почему зовешься Стражем Шпилей, капитан?
- Лорд?
- Отвечай.
Человек выглядел сбитым с толку.
- Это мое наименование.
Афаэль засмеялся.
- И тебе не любопытно? Мой друг Темех был бы разочарован. Слепо верить в судьбу – не наш путь, это путь тех, кого мы караем.
На мгновенье человек испугался, ремешок высокого золотого шлема мешал ему сглотнуть.
- Когда-то было место, - пояснил Афаэль, позволив отвлечься своему мысленному взору. – Там были настоящие шпили, за которыми следили тысячи людей, таких как ты. Многие тысячи.
Он оглянулся на капитана. Человек совсем не походил на просперианского воина. Он был невысок, жилист, с жесткой, бледной кожей. Все его товарищи были такими же. Их набрали на высогорных мирах и приучили к экстремальному холоду, и когда они пойдут в бой, на них будут тяжелая пластинчатая броня, маски и респираторы, а не алые нагрудники с полированным золотом. Фенрис был не тем местом, где отдавали должное элегантности на войне.
- Прости меня. Это было не так давно, по крайней мере, для меня.
Капитан терпеливо ждал. Они все ждали, эти новые смертные. Тысячи культов, на сотне миров гордого Империума, объединенные, чтобы создать Последнее Воинство, носителей мести. Их научили, что колдуны Тысячи Сынов – боги, герольды новой зари познания и просвещения среди сгущающихся теней невежества и слепой веры.
Когда-то мы были богами. Действительно были.
- Вы должны подготовиться к высадке, - произнес Афаэль, вернувшись к более прозаичным делам. – Расположите транспорты над сектором Фʹи и получите приказы от Хетта. Бомбардировочные флотилии на месте?
- Да, лорд.
- Хорошо. Они могут начинать по готовности. А что с перехватчиком? Тем, что прорвал блокаду?
Капитан нерешительно продемонстрировал свое огорчение.
- Он совершил прыжок, прежде чем мы смогли его сбить, лорд. Но он будет уничтожен до прибытия на Гангаву, если будет угодно судьбам.
Афаэль насмешливо поднял брови.
- На борту «Иллюзии Уверенности» находилось отделение рубрикатов под командованием Лорда Фуэрцы.
- Какое это имеет значение?
- Щиты судна Пса отключились, когда он пролетел сквозь обломки. Меня проинформировали, что на микросекунду была зарегистрирована деятельность переносчика.
- Ты уверен в этом?
- Нет, лорд. Записи авгура неполные. Но Лорд Фуэрца – опытный мастер технологии.
- Это так. Возвращайся и разыщи больше деталей – от этого многое может зависеть.
Капитан поклонился и отступил назад по ступеням. По всему пространству мостика члены экипажа тихо и эффективно выполняли свою работу. По мраморному полу разносилось слабое эхо шагов одетых в белое ординарцев, которые передавали инфопланшеты дежурным из Стражи Шпилей. Широкие бронзовые рамы обрамляли высокие иллюминаторы реального пространства, сделанные из прозрачных кристаллов йемина. Низкий гул двигателей «Херумона» смешивался с мириадом других мягких звуков судовой активности.
Афаэль посмотрел на схему, пробежавшись по маршруту, который будет закончен прежде, чем он присоединиться к своим войскам на Фенрисе. Диск самой планеты висел в нижних перископах левого борта. Она выглядела мирной, несмотря на бойню в ее верхней атмосфере.
Затем он снова почувствовал это – настойчивый зуд. Кожа на шее пульсировала, и он схватился за голову. Пот стекал по телу, облаченному в шелковую мантию и сапфировый доспех.
Он осторожно огляделся, проверив, заметил ли кто-нибудь. Экипаж по-прежнему был невозмутим.
Пиррид осторожно поднял руку к затылку и медленно прикоснулся пальцами к мягкой плоти там, где горжет его доспеха терся о кожу.
Становилось хуже. Там были колючки, и начинались какие-то мягкие завитки.
Перья. Милосердный Магнус, перья.
Он отдернул руку и стиснул зубы. Он мог бороться с этим. Рубрика сделала их невосприимчивыми, а он был одним из воинов, Пирридом, сильный телом и минимально уязвимый к искажению Великого Океана.
Но Темех не должен этого видеть. Прежде всего, Темех. Во всяком случае, пришло время одеть шлем. Бой скоро наступит и это увеличит дистанцию между ним и смертными.
- Я ненавижу вас, - вдруг прошипел он, скривив бронзовые губы перед перископами реального пространства, где висел Фенрис, холодный и нетронутый. – Это то, чем вы заставили нас стать. Это то, что вы сделали из нас.
Он встал с трона и взял шлем, не обращая внимание на людей вокруг. Его синие глаза стали безжизненными. Настроение изменилось так быстро.
- Вы будете стремиться очистить свою порчу и не сможете, - прошептал он. – Мы помешаем вам. Мы оставим вас такими же изуродованными, как мы. Мы оставим вас такими же сломленными, как и мы. И когда придет Конец Времен, как и должно быть, вы будете слабыми и одинокими перед лицом Уничтожения.
Потом он опустил голову, удивившись всего на мгновенье, куда его ярость была направлена в действительности.
- Как и мы, - слабо прошептал он.

Зал Клыктан был связующим залом между Хоулдом и Ярлхеймом. Он был выдолблен в центре горы, точно под посадочными платформами Вальгарда. Клыктан был одним из нескольких бастионов внутри Этта и единственной дорогой из одного части в другую. Любой враг, каким-то образом проникший внутрь Клыка на уровне ворот, должен был пройти через Клыктан, чтобы попасть в верхние галереи.
Клыктан повергал в трепет более всего остального в крепости чудес. Его стены поднимались на сотни метров во тьму, мягко изгибаясь к потолку, затерянному в полумраке. Все население Хоулда, сотни тысяч душ, могло собраться в похожем на пещеру пространстве, наполнив ледяной зал теплым дыханием человечества. Они вошли с запада, поднимаясь по огромной Лестнице Огвая, вдоль которой из камня горы были вырезаны образы древних героев, освещенные мерцающим светом факелов.
В стенах зала были вытесаны образы Фенриса, каждый высотой более пятидесяти метров, украшенные замысловатыми узелками, принесшие славу каменотесам. Это были символы Великих рот прежних времен – волчьи головы, сломанные луны, когти, древки топоров и отбеленные черепа. В мерцающем свете различались монументальные изображения стихийных сил Фенриса – духа бури, носителя льда, сердца грома, которые, казалось, двигались вместе с пламенем и прыгающими тенями. Над ними были руны – священные знаки, проводящие душу мира смерти в сферу живых и защищающие от малефикарума.
Трэллы молча пришли на вызовы, зная о посвященном вирде места. Не было ни одной грубой шутки, которые обычно разносились по коридорам Хоулда, ни обычных непристойностей и гортанного смеха. Волк Стражи, Ярл Двенадцатой Великой роты вызвал всех, кто еще не был призван к оружию. Подобное не случалось на памяти живущих, и не говорилось в сагах, известных трэллам, и в слухах, передаваемых от одного другому. Смертельная тишина была окрашена тревогой.
И вот, шеренги мужчин и женщин в серой униформе маршировали между двумя десятиметровыми гранитными статуями Фреки и Гери, которые охраняли западные врата. Каждая из фигур пригнулась, готовый к прыжку. Перед ними вдаль расширялся зал, обширнее любого собора, озаряемый только кроваво-красным огнем в железных жаровнях высотой с человека. А в дальнем конце возвышалась наиболее освещенная и самая большая из всех статуй – колоссальный образ Лемана Русса. Размером с титан класса «Боевой пес», гранитный примарх смотрел вдаль с рыком, застывшим на скалистых чертах. В одной руке он держал меч Мьялнар, другую сжал в кулак. Иные примархи могли быть запечатлены в более созерцательных позах, но не Русс. Он был вырезан каменотесами при жизни: орудие войны, живой бог, гремящий, всепоглощающий очаг насилия, персонализированное желание убивать.
Морек Карекборн ждал в первом ряду толпы, менее чем в сотне шагах от статуи, чувствуя обнадеживающий вес скьолдтара в руках. Его ривен – около пятисот кэрлов, построился на галереях вдоль стен Зала в целях поддержания порядка.
Его сердце по-прежнему колотилось от поспешного хода собрания. Он видел, как уходили Волки, как они выскальзывали из Клыка серыми тенями. Он видел, как другие разогревали «Громовые ястребы» или устанавливали тяжелое вооружение по всему Этту. Они действовали с быстрой, грубой эффективностью.
Как всегда он чувствовал недостаточность своего смертного отклика. Он упал духом, когда получил приказ охранять Клыктан до конца смотра, хотя и не возразил вслух.
Не будет ни битвы, ни убийства. Я не могу служить Хозяевам внутри Этта.
Он подавил недовольство. Это было низко. У Небесных Воинов были способы истолковывать вирд, и они были скрыты от него.
Я научусь мириться с этим. Есть другие способы служить.
И все же, если битва придет, он достоин встать на ее передовой. Он заслужил это за долгие десятилетия. Он заслужил это, вне всякого сомнения.
Впереди прозвучал гигантский гонг, разнося эхо по громадному пространству. Из дальнего конца помещения раздался другой шум, и камень под его ногами задрожал.
Те немногие разговоры, что были - затихли. Вэр Грейлок, Ярл Двенадцатой, великолепный в своем массивном доспехе, шагнул на платформу у ног Русса. Смертный был бы карликом в сравнении с возвышающейся над ним фигурой примарха, но облик Волчьего Лорда не просто было подавить. За короткое время, прошедшее с первого военного совета, Грейлок надел терминаторский доспех и пару волчьих когтей, которые пульсировали окутавшими их силовымы полями. На нем не было шлема и его белые глаза светились в колеблющемся свете факелов.
Как тень Моркаи. Снег на снегу.
- Воины Фенриса! – закричал Грейлок, и его голос возвысился над затухающим эхом гонга. Был ли он усилен неким акустическим эффектом или просто создан за пределами возможностей голосовых связок смертных, но он достиг всех уголков притихшего зала.
- Я зову вас воинами, так как все рожденные на Фенрисе – воины. Мужчина или женщина, щенок или старец, вы все носите дух Русса в своей крови. Вы – убийцы, порожденные на мире, который уважает только убийство. Для вас наступило время надеть эту мантию.
Его светлые глаза пробежались по неподвижным рядам. Морек перенес свой вес, позволив вниманию поколебаться, чтобы проверить на своих ли местах его люди. Они все были полностью сосредоточены. Редко кто из Небесных Воинов обращался к смертным таким образом, и они впитывали его слова.
- Архивраг здесь. Они скоро высадятся на этом мире, в количестве, невиданном за тысячу лет. Они пришли и значит верят, что захватят это место, сожгут его, осквернят дом наших отцов. Со времен, когда Всеотец ходил по льду, враг не ступал на Фенрис с оружием, чтобы сотрясти эти залы. Я не буду скрывать эту правду от вас. Этот день снова настал.
Трэллы не ответили, но оставались невозмутимыми и сосредоточенно слушали. Морек в ходе кампаний бывал на далеких мирах и видел манеру поведения других смертных. Были места, где подобная речь вызвала бы панику или спровоцировала гневное осуждение, плач или падения духа.
Не на Фенрисе. Они принимали вирд и терпели.
- Вы - сыны вечного льда, поэтому я не буду говорить - не бойтесь, потому что знаю, что вы не будете бояться. Вы будете защищать свой дом изо всех сил. И вы не останетесь одни. В эти самые минуты Небесные Воины охотятся на первых высадившихся предателей, чтобы сжигать их плацдармы и нести им смерть. Когда война придет к стенам Этта, там, где необходимость будет наибольшей, они будут с вами. Гроза закончится здесь, в этом мы можем быть уверены, но когда она придет, мы будем в ее сердце вместе с вами.
Морек почувствовал, как участилось его сердцебиение. Эти слова он жаждал услышать.
Они будут с нами. Небесные Воины, сражающиеся вместе с нами. Это честь, которую я жаждал.
- Вас вооружат, - продолжал Грейлок. – Сейчас оружие выносится из арсеналов. Кэрлы проинструктируют вас, как им пользоваться. Орудуйте им, как когда-то орудовали топорами. Каждый из вас будет призван на битву. Это наше время испытаний.
Я приветствую это. Я горжусь этим. Мы будем испытаны вместе.
- Осталось немного времени до того, как нагрянет буря. Помните свою ненависть. Храните свой внутренний огонь. Предатели пришли, чтобы бросить вам вызов в вашем собственном логове. Их много, но они ничего не знают о гневе Фенриса. Мы покажем его им.
Слова Грейлока постепенно становились громче. Когда он говорил, его кулаки затрещали более ярко огромной энергией, заключенной в них.
- Не разочаруйте меня, - прорычал он, и угроза его гнева пронеслась холодным ветром по залу. – Не отвергайте эту веру, проявившуюся в вашем духе и решимости. Мы вышвырнем этих захватчиков обратно в космос, сколько бы усилий не пришлось приложить ради этого. Вы будете участвовать в этом. Вы сделаете это!
Когти поднялись в унисон.
- Вы сделаете это для Всеотца!
Толпа начала давить вперед. Их кровь закипела.
- Вы сделаете это для Русса!
Раздались рычащие возгласы одобрения.
- Вы сделаете это для Фенриса!
Непокорное бормотание становилось все громче.
- Вы сделаете это, потому что вы – душа и оплот мира смерти! – громко заревел Грейлок, и его когти вспыхнули кипящей энергией. Он словно отбросил в сторону свою холодную как лед натуру, и ее сменила другая - раскаленная, пылающая свирепой мощью.
Как один толпа ударила кулаками по груди. Тяжелый, глухой звук прокатился по Залу похожий на раскат грома на далеких пиках.
- Фенрис! – закричал Грейлок, вслушиваясь в волны ярости.
- Фенрис хьолда! – загремели они оглушительной стеной звука.
Барабаны забили из скрытых мест Зала, и неистовый ритм пробежался по возбужденным массам.
- Хьолда! –кричал Морек с остальными, чувствуя как начала сильнее пульсировать кровь. Пробудилось желание убивать, этот звериный дух народа Фенриса. Страшное и поразительное чувство. Ни на одном другом человеческом мире не было ничего подобного, и дрожь грядущей охоты побежала по его венам.
Морек, выкрикивая слова вызова, пристально смотрел на одинокого Небесного Воина перед собой. Облаченный в терминаторский доспех левиафан представлял все то, что он чтил и чему поклонялся.
Бог среди людей.
- Фенрис! – разнеслось по Залу. Огни взорвались багряной, свирепой энергией, облизывая камень и железо вокруг них, как извивающиеся звери.
- Фенрис хьолда! – повторил Морек, поднимая оружие и с чувством выкрикивая слова.
Они будут сражаться вместе с нами.
Когда весь Зал погрузился в рев и вопли дикой агрессии, и крылья войны опустились на Клык, Морек Карекборн посмотрел на образ Волчьего Короля и почувствовал, как его вера вспыхнула, словно комета в пустых небесах.
Это то, что они не могут понять, осознал он, думая о предателях, пришедших разграбить Этт в своей недальновидности и безумии. Мы умрем за Небесных Воинов, потому что они показали нам, кем мы можем стать. Против этого у них нет ничего. Ничего.
Он улыбался сквозь свой крик, чувствуя хрипоту в горле и приветствуя ее как символ своей преданности.
За Всеотца. За Русса. За Фенрис.
Andrei Дата: Вторник, 20.09.2011, 05:04 | Сообщение # 7
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
Часть II

Пробуждение мертецов

Глава 6

Через двенадцать часов после уничтожения орбитальной обороны огонь пришел на Асахейм.
Боевые корабли Тысячи Сынов «Александретта» и «Фосис Т’Кар» заняли геостационарную орбиту в ста километрах над Клыком и приготовились к обстрелу. На обоих кораблях находился минимальных экипаж – около двух тысяч человек – и фактически отсутствовало вооружения для боев в космосе. Они были прикрыты от битвы дюжиной фрегатов и держались подальше от кораблей, более приспособленных для ближнего боя. Формой они походили на огромные вертикальные цилиндры, втиснутые в надстройку обычного военного корабля. Все на борту этих судов было спроектировано для обслуживания цилиндров, обеспечения их огромным количеством прометиума и обогащенных плазменных производных. Изогнутые жерла были нацелены на планету, готовые выпустить энергию, уже зарождавшуюся внутри их гладких стенок.
Афаэль называл их чистильщиками планет. Они были способны сравнивать с землей города и уничтожать континенты, и в местном космосе не осталось ничего, чтобы помешало их работе.
Приказы были переданы по операционному каналу флота и устройства начали приводиться в действие. Внутри узких коридоров, тянущихся вокруг корпуса цилиндра загадочный вой уступил место низкому рокоту. Цепь молний проскочила в вакууме между стенками цилиндра, потрескивая об адамантиевую защиту и вырываясь в космос. Генераторы ускорились, закачивая энергию в гигантские преобразователи, и направляя ее в машины разрушения.
Эскортные корабли отошли на расстояние в несколько сотен километров. Весь флот держал дистанцию, как стадо испуганной добычи, сгрудившееся за пределами досягаемости охотника.
Из наблюдательной каюты на борту «Херумона» Темех смотрел, как происходит аккумуляция титанической энергии. Накопление энергии было стремительным, и когда были достигнуты пределы вместимости, он почувствовал набухающую, неистовую боль внутри оружия.
- Лорд, ваши покои подготовлены.
Стоявший рядом адъютант Стражи Шпилей нарушил концентрацию Темеха, и тот подавил желание наброситься на смертного. На секунду он закрыл глаза, удерживая себя внутри Исчислений. От некоторых старых привычек было трудно избавиться.
- Спасибо, - ответил он. – Перед уходом я посмотрю на это.
В этот момент чистильщики планет достигли стадии открытия огня.
Громадные извивающиеся столбы золотисто-серебряной энергии обрушились на цель внизу. Скручиваясь и пылая при прохождении атмосферы, они врезались в континентальный шельф. Поток не иссякал - сплошной дождь миллиона миллионов плазменных снарядов, слившихся в два столба опустошительной, иссушающей силы и нацеленных на вершины горных хребтов внизу.
- Клянусь Алым Королем, - прошептал, забывшись, адъютант, наблюдая за высвобождением смертоносного количества энергии.
Темех улыбнулся.
- Думаешь, это представление навредит Псам? Не обманывай себя, это просто для того, чтобы занять их, пока Лорд Афаэль следит за высадкой.
Он отвернулся от окна и затемнил перископы ментальной командой.
- Есть другие способы содрать с них шкуру, - сказал он, направляясь от своей каюты к комнатам, которые с таким трудом были приготовлены для него. Конюший поспешил за ним. – Пришло время привести их в действие.

Фрейя Морекборн услышала удар раньше, чем увидела его признаки.
- Оставайтесь на местах! – рявкнула она своему отделению из шести кэрлов, не выдавая удивления в своем резком голосе.
Они находились на верхних уровнях Вальгарда, приписанные к ангарам для содействия персоналу арсенала в подготовке оставшихся «Лендрейдеров» и «Носорогов» к боевым действиям. Работа главным образом состояла в несении охраны на время проведения бесконечных ритуалов Механикус по запуску духов машин. В то время как другие отделения были отправлены на передовые боевые посты, их сводило с ума ожидание.
Затем пришел огонь. Ангар использовался «Громовыми ястребами» и выходил прямо в атмосферу Фенриса. За зияющим стартовым отсеком находились мощные щиты, как для защиты от бомбардировки, так и для поддержания пригодной для дыхания среды на такой высоте. В один момент снаружи было темно-синее небо коротких фенрисийских сумерек, в следующий оно вспыхнуло кипящим калейдоскопом цветов – результат удара потока сверхнапряженной плазмы в пустотные щиты, и сошло с ума.
Наполнявшие ангар лязг и скрежет механического оборудования и подъемных устройств неожиданно были заглушены громким шипением и свистом щитов, испытывающих перегрузки. Снова загремели предупредительные клаксоны над их головами, нарушив концентрацию техножрецов, сгрудившихся над ладаном и священными маслами.
- Что это? – спросил молодой кэрл, светловолосый рекрут по имени Лир, инстинктивно подняв ружье к поясу. Он был бесстрашен в обычном бою, но колоссальные энергии, сталкивающиеся всего в нескольких сотнях метров, несомненно, лишали его мужества.
- Стандартная схема бомбардировки, - сказала Фрейя, не имея понятия какой вид запретной технологии был запущен. – Отбой, солдат. Пока мы не получили приказ оставить помещение, мы не двигаемся.
- Совершенно верно, хускэрл, - раздался веселый, металлический голос.
Фрейя обернулась, чтобы встретиться с возвышающейся фигурой Гарьека Арфанга, железного жреца Двенадцатой. Она рефлексивно сглотнула и тут же выругала себя за слабость.
Как это они делают? Как они создают эту ауру устрашения?
- Лорд, - поздоровалась она и поклонилась.
- Обстрел не может навредить нам, - продолжил жрец, говоря через вокс-решетку. Как у всех ему подобных, у него была массивная серворука, вырастающая из-за спины его необычного, готического доспеха. Вместо обычных тотемов и трофеев, он носил череп и шестеренку Адептус Механикус на груди, чередующихся с железными изображениями главных фенрисийских рун. Его темный боевой доспех был покрыт патиной от ношения и боев и выглядел так, словно не снимался долгое время. Фрейя, конечно, не видела ни одного железного жреца без их панцирей, и легко поверила бы слухам, что остатки их смертных тел безвозвратно слились с тайными технологиями внутри доспехов. Он носил тяжелый посох, как символ его жречества, увенчанный адамантиевым молотом, выкованным в виде рычащей морды.
- Они это делают, чтобы помешать нашему ответному огню.
Он прошел мимо нее и встал лицом к открытым стартовым отсекам, наблюдая за потоком пылающей плазмы, который обрушивался на барьер пустотного щита.
- Наши щиты питаются термальными реакторами, расположенными в километрах под нами, - сказал он, скорее самому себе. – Обстрел всего лишь окажет давление на наши щиты, но из-за него мы не сможем выпустить противокорабельные ракеты.
Он повернулся к Фрейе.
- Беспокоит, не так ли?
Откуда-то изнутри его доспеха раздался низкий скрежещущий звук.
Рычит? Прочищает горло? Смеется?
- Поясняет, лорд, - сказала она. – Значит, оставаясь на посту, мы в безопасности.
- Полностью, хускэрл. На данный момент.
Железный жрец посмотрел на кэрлов, одного за другим, оценивая отделение Фрейи на соответствие чему-то. У него была необычная, резкая манера говорить, а его телодвижения были странно неестественными для Небесного Воина.
Металлические головы. Еще более пустые, чем остальные.
- Я выбрал вас, - заявил Арфанг. – Мне будет нужен эскорт для моих трэллов, а все мои техножрецы заняты.
- Как прикажете, лорд, - неуверенно ответила Фрейя. Все что угодно было предпочтительнее убийству времени в ангарах, но он все же не сказал, чего хотел.
Железный жрец кивнул самому себе, очевидно удовлетворенный. Он поставил свой молотоголовый посох на пол перед собой и несколько сутулых фигур выскочили их тени ближайшего «Громового ястреба». Это были сервиторы-трэллы, полулюди-полумашины, прислуживающие в арсенале. У некоторых все еще были человеческие лица, поникшие в лоботомизированных, безжизненных выражениях пустоты. У других вместо лиц были железные пластины, а руки заменяли буры, тиски, замки, храповики и когти-молоты. К тощим телам остальных заклепками прикрепили искусственно выращенные пучки пластековых мышц, управляемых через клубок проводов и контрольные иглы. Они представляли собой пеструю коллекцию кошмаров, результат темного союза Бога-Машины и фенрисийского стиля свирепости.
- Сейчас идет подготовка. Она займет несколько дней. Когда я призову тебя, приходи без промедления.
- Простите меня, лорд. Куда?
Железный жрец повернул покрытую броней голову и взглянул на нее. Линзы его шлема светились темно-красным светом, словно внутри были тлеющие угли.
- Куда же еще, хускэрл? Ты не слышала о совете провидцев войны? Итоги битвы не обдуманы как следует. Существует смертельная опасность.
Это был ответ на вопрос, по крайней мере, для него. Он прошел мимо нее, лязгая своим посохом-молотом о пол. Затем он остановился, словно взвешивая возможность того, что его не совсем поняли.
Он повернулся, и Фрейе показалось, что она заметила некое волнение в его неживом, загадочном голосе.
- Ярл Грейлок отдал приказ, хускэрл. Мы идем будить мертвых.

Клык был высочайшим из множества огромных пиков, сгрудившихся в центре Асахейма. Вокруг Мирового Хребта поднимали свои головы в ледяной воздух другие вершины, пронзая атмосферу по мере ее истончения к пустоте космоса. Они громоздились поверх уступов друг друга, посягая на пространство соседей, сражаясь как тянущиеся к свету темные сосны экка в долинах. Все на Фенрисе сражалось, даже сама изувеченная, изломанная земля.
Самые близкие к Клыку пики вошли в легенды Влка Фенрика, запечатленные в их общем сознании с тех пор, как Всеотец привел их туда в полузабытом прошлом основания. К югу находился Асфрик, белобокий и плосковерхий Разрывающий тучи. К востоку возвышались Фриемяки и Трор, братья грома. На западе был суровый Кракгард, темный пик, где сжигали героев, а на севере – Броддья и Аммагримгуль, стражники Врат Охотника, через которые кандидаты отправлялись на испытания превращения.
Дороги между пиками были ненадежными и известными только тем, кто протаптывал тропы в качестве кандидатов. Все они были изрезаны отвесными обрывами и глубокими расселинами. Некоторые охотничьи тропы проходили по прочному камню, в то время как иные шли по ледяным мостикам, рассыпающимися при первом же давлении. Некоторые вели в верном направлении, уводя охотника от расселин в тенях вершин вниз на равнины, где обитала добыча; другие вели во тьму, в пещеры, которые пронизывали недра древнего ландшафта, наполненные только изглоданными костьми и отчаянием.
При всем великолепии и ужасе этой дикой земли, здесь были островки стабильности, места, где гигантские каменистые выходы образовывали широкие плато среди отвесных скал. Это были места, куда Волки приходили общаться с дикой душой горной страны. В Лето Огня, когда на планете тает лед и к племенам смертных приходит война, огромные костры горят в таких местах и скальды рассказывают саги. Тогда воины Русса ненадолго отбрасывают в сторону потребность в битве и вспоминают тех, кто пал в Долгой Войне, а рунические жрецы исследуют тайны вирда, пытаясь разглядеть путь Ордена в неизвестном пространстве будущего.
На таком собрании молодой Железный Шлем объявил первую из многих охот на Магнуса. В далеком прошлом на том же месте приняли решение о создании Волчьих Братьев, злосчастного ордена-преемника Космических Волков, позже расформированного и ставшего источником скрытого позора.
Для Тысячи Сынов, ничего не знавших и не беспокоящихся об этом, плато были просто зонами высадки, местом для выгрузки из шаттлов солдат и машин, готовых к предстоящему наземному наступлению. Таким образом, через сорок восемь часов после уничтожения орбитальных платформ, они пришли в спускающихся по спирали колонах, затенив небо своим количеством. Тяжелые, неуклюжие десантные корабли вылетали из трюмов транспортных судов и спускались к местам посадки, охраняемые штурмовыми кораблями и сопровождаемые огнем батарей класса «космос-планета» с боевых кораблей на орбите. Один за другим бронзовые и сапфировые суда входили в атмосферу, оставляя огненные следы при спуске.
К наступлению ночи спустились дюжины кораблей, всего капля из того числа, что последуют за ними. Волчий Гвардеец Сигрд Бракк наблюдал за мигающими огнями последнего десантного корабля, спускающегося к его позиции, в тени Кракгарда, и его губ растянулись, обнажая клыки. Как и вся его стая, он был по плечи в снегу, укрывшись под нависающим сугробом и ожидая момента, когда обозреваемое им плато будет выбрано вражескими командирами.
- Этот, парни, - прошипел он довольно, двигаясь к спускающемуся кораблю. – Первое убийство ночи.

Капитан штурмовиков Скит Хемлок сжимал потными ладонями лазерную винтовку. Несмотря на броню и защитный костюм воздух был кошмарно холодным. Это не мешало ему потеть.
Его ноги хрустели по снегу, озаряемому светом фонаря его шлема, мечущегося по бело-синей поверхности. Его отделение численностью в тридцать человек, экипированное для сокрушающего дух климата, рассыпалось веером рядом с ним.
Значит, это Фенрис, подумал он, испуганно вглядываясь в темные силуэты гор. Ближайшая из них была намного крупнее, чем все, что он видел на своей родине - Квавелоне, который считался планетой с множеством гор.
В воздухе что-то было. Не просто холод, а что-то пронзительное, дикое в нем. Даже измененный респиратором и обогащенный кислородом из ранца, он был разреженный и едкий. Возможно, это действовали лекарства от высотной болезни, все еще наполнявшие его кровь.
И было тихо. Единственный постоянный звук исходил от воющих двигателей десантного корабля. Громадный шаттл, высотой двадцать метров и еще большей ширины сидел на покрытой расплавленным снегом скале, постепенно разгружая свой груз - артиллерию и живую силу. Уже более сотни Стражей Шпилей вышли изнутри, маршируя с фальшивой бравадой по миру, который отчетливо хотел убить их и выглядел в полной мере способным сделать это вскоре. Они были первыми, они были на линии огня, они были теми, кого направили создать плацдарм.
И все же сопротивления не было. Не было движения. Сюрвейеры ничего не обнаружили.
Тишина.
- Быть наготове, - передал Хемлок, сосредоточившись на пейзаже перед собой.
Плато было шириной свыше восьми сотен метров. С трех сторон оно ныряло в пропасть, с четвертой в расколотые, головокружительные террасы круто поднималась скала. Проходимо, но сложно.
Он сглотнул, стараясь не позволять зрению помутнеть из-за мириадов точек света на плоской посадочной площадке. После высадки собрали стационарные прожекторные установки, а все солдаты включили нашлемные фонари на дальний свет. Это скорее сбивало с толку, чем помогало, так как ночь была рассеяна сотнями огоньков и модулями ослепляющей яркости.
Посреди открытого пространства сидел десантный корабль, из его выхлопных отверстий валил дым и пар, темный силуэт был опоясан мигающими огнями. Хемлок знал, что пилоты очень хотят снова взлететь. Несмотря на патрулирование штурмовыми кораблями зон высадки, транспортники были уязвимы на земле, как хищные птицы в гнездах.
Пока он смотрел, высадилась еще одна рота солдат, некоторые из них тащили за собой более тяжелое вооружение. Была выгружена громоздкая лазпушка, окруженная дюжиной канониров, готовых к развертыванию на границе зоны. В свое время будут установлены передвижные генераторы пустотных щитов и соответствующая зенитная артиллерия. Когда это произойдет, плацдарм станет в некоторой степени защищенным. Пока же они были уязвимы и все об этом знали.
- Поиск завершен, - пришел вокс с дальней стороны зоны высадки.
- Есть что-нибудь? – спросил Хемлок, говоря более настойчиво, чем собирался.
Черт подери! Сохраняй спокойствие перед людьми.
- Ничего, сэр.
- Тогда удерживайте позицию. Пока мы не запустим стационарные сюрвейеры, все, что у нас есть - это ваши глаза.
Вокс-связь отключилась. Хемлок снова проверил ее, но ответа не было. Это было чертовски хреново.
- Будьте наготове, - снова произнес он. Он начинает выглядеть смешно со своей военной банальностью. Свист ветра на высоких пиках, отсутствие реакции защитников, пронизывающий холод. Это лишило бы духа намного более подготовленного человека, чем Скит Хемлок.
- Верьте в Хозяев, - пробормотал он.
На дальней стороне плато моргнула и потухла прожекторная установка.
Хемлок напрягся.
- Держитесь, - сказал он, проверив дисплей шлема, чтобы увидеть, кто отвечает за тот сектор периметра.
Еще один исчез.
Дерьмо.
- Они идут! – закричал он, не обращая внимания, каким визгливым стал его голос. – Найти цели!
Он поднял лазган к плечу, поводил им из стороны в сторону, вглядываясь в темноту. Капитан смутно осознал, что его люди делают то же самое. Его измеритель дистанции был чист. Не было ни стрекота, ни обратной связи.
Они также напуганы, как и я.
Затем слева от него вспыхнули обжигающие глаза полосы лазерного огня, за которыми последовал хлесткий шум их залпа. Он был отвратительно нацелен и дан в спешке. На одно мгновенье, краем глаза Хемлок увидел что-то огромное и неясное, бегущее по снегу.
Он развернулся лицом к нему, выстрелив из лазгана в ничто. Когда другие лучи пронзили темноту, раздались гневные вопли, некоторые из выстрелов поразили борта десантного корабля.
Хемлок испуганно припал к земле, чувствуя, как колотится сердце в груди.
Это фарс. Они доберутся до нас, прыгая по теням.
Потом изнутри, из неизвестных самому Хемлоку глубин, пришла воля к сопротивлению. Надо организовать оборону, устроить какое-то сооружение. У Волков есть репутация, но они – только люди, как и уверяли Хозяева.
- Ко мне! – заревел он, вскочив на ноги, новая нотка решимости пронзила его голос. – Построиться, и взять те…
Перед его глазами появилось лицо, словно из ночных кошмаров. Он увидел два пылающих красных пятна, усеянный зубами темно-серый шлем, два гигантских, вымазанных в крови наплечника.
- Тише, - раздалось утробное рычание, невозможно низкое, больше подходящее леопарду, чем человеку.
За миг до того, как перчатка Огрима Красной Шкуры врезалась в голосовые связки Хемлока и разорвала их, к начинающему штурмовому капитану пришло понимание, но было уже поздно.
Они не люди.

Кулак Хель мчался по зоне высадки, лавируя между мерцающими лазерными лучами более искусно, чем можно было ожидать от его бронированного тела.
В арсенале этих смертных было мало способов ранить его, но он сохранял абсолютную скрытность сближения и держал болтер безмолвным. Это было делом гордости – чистое убийство с минимумом шума. Ночное видение его шлема четко отображало местность. Этому способствовала беспорядочная стрельба врага, которые не пользовались подобной технологией.
По нему метнулся луч прожектора, на мгновенье вырвав его из темноты. Руны шлема показали шесть мишеней вокруг него, и он скорректировал свой стремительный бег к цели, чтобы напасть на них.
Шестеро смертных, в двадцати метрах, все одеты в бледно-серую камуфляжную броню, в масках и шлемах, с опущенными лазганами.
- Корм для скота, - выругался Кулак Хель про себя, уже плавно устремившись к ним, уже наслаждаясь брызгами их крови о его броню, уже поднимая силовой кулак в выверенном взмахе.
Прежде чем он оказался среди них, один шальной луч вылетел из толпы. Он безвредно отразился от гравированных символами наручей. Его кулак врезался в лицо одного из солдат, отшвырнув его далеко в темноту. Продолжая движение, рука ударила в грудь стоящего позади солдата.
Кулак Хель аккуратно развернулся на левой ноге и ударил рукояткой болт-пистолета в визор отступающего смертного. Просвистел воздух и человек упал на колени, схватившись за сломанную челюсть.
Остальные бросились врассыпную.
- Отбросы, - заревел Кулак Хель, схватив ближайшего и ломая ему спину резким движением силового кулака.
Его шлем показывал позиции боевых братьев, прорубающих себе путь к десантному кораблю. Повсюду потрескивал и щелкал в неприцельном урагане страха лазерный огонь. Все больше смертных солдат занимало позиции на плато, пытаясь организовать оборону, которая дала бы надежду остановить Волков. Это принесет им мало пользы. Кулак Хель увидел приближающиеся сигналы десантно-штурмовых кораблей, и распознал заряжание лазпушек, но ни то, ни другое ненамного увеличит их шансы.
Ничтожные. Это бесило его.
- Вы пришли сюда, - зарычал он, обезглавив смертного презрительным апперкотом. – Вы осквернили это место. – Выпотрошил другого силовым кулаком. Энергетическое поле даже не было активировано. – Вы осмелились на это. – Срывал дыхательные маски, разрывал нагрудники, отрывал конечности. – Вы оскорбляете меня своей слабостью. – Крушил черепа, ослеплял, вырывал позвоночники, купался в крови захватчиков. – Это меня очень разгневало.
Стремительный призрак пронесся слева от него. Кулак Хель вытряхнул жизнь из человека, которого держал, отшвырнул его и присоединился к своему боевому брату по охоте. Волчий дух внутри него, аватар желания убивать, выпрямился и вытянул когти.
- Все еще не стреляешь? – поинтересовался по связи Красная Шкура. Он запустил цепной меч и прочертил им наполненную кровавыми брызгами дугу сквозь паникующих смертных на своем пути.
- Нет надобности, - раздраженно ответил Кулак Хель, устремившись плечом вперед в завесу лазерного огня и врезавшись в испуганных стрелков. – Они просто не заслуживают этого.
Красная Шкура засмеялся, сильно ударив рукоятью пистолета в грудь следующей мишени. Человек отлетел назад, живот разорвало, кровь пролилась на стоптанный снег.
- Не спорю, брат.
Когда они достигли открытого отсека десантного корабля, слякоть под их ногами стала красно-розовой. Сломанный Зуб был все еще где-то позади, задержанный уничтожением наполовину подготовленных батарей лазпушек. Еще дальше Бракк сеял тихую смерть во впечатляющем масштабе. Он поддерживал радиотишину с начала атаки его стаи на зону высадки, позволив Когтям уничтожить главную цель, в то время как сам наводил опустошение среди пехоты.
Захваченные посреди выгрузки пилоты попытались взлететь. Вражеские солдаты протискивались назад, в ложную безопасность отсека, введенные в состояние слепого ужаса бронированными призраками, мчащимися среди них.
- Меня тошнит от них, - продолжил Кулак Хель, запрыгнув в огромный грузовой отсек и нырнув в перепуганную кучку людей.
Красная Шкура прыгнул за ним, задержавшись только для того, чтобы стряхнуть кровь с цепного меча, прежде чем снова запустить его.
- Волки среди вас! – заревел он на готике, дико расхохотавшись и испытывая удовольствие от совершения убийства.
Зажатый в ограниченном пространстве враг чувствовал себя пшеницей под взмахами косы, путаясь друг у друга под ногами и застыв в стадном ужасе. Некоторые тщетно пытались избежать бойни и прыгали мимо неиствовавших Кровавых Когтей обратно на лед, но ни один не ушел от вращающихся клинков Красной Шкуры. Остальные продолжали отступать в глубину трюма, откладывая смерть всего на несколько минут и посылая безрезультатные залпы лазерного огня.
Раздался рокочущий взрыв, и глухая, скрежещущая вибрация пробежалась по стальной палубе грузового отсека. Десантный корабль сумел взлететь.
- Кабина, - прорычал Кулак Хель.
Красная Шкура был впереди него, он пробежал через грузовой отсек и взбежал по первой лестнице. Громоздкие наплечники его доспеха задели узкие стены, оставив огромные полосы на прессованном металле.
Кулак Хель моргнул на руне дисплея шлема, и энергетическое поле его силового кулака включилось, послав синий электрический разряд по отсеку корабля. Он обрушил пылающую перчатку на вибрирующий пол и вырвал из него лист. Неистовым рывком он отшвырнул его, сбив с ног первый ряд съежившихся солдат, и обнажил внутренние части конструкции судна. Кровавый Коготь присел и выдернул пучок кабелей, разорвав контакты и тряхнув кабелями, как кишками, вырванными из раненного зверя.
Мигнув, свет в грузовом отсеке погас, погрузив его в абсолютную темноту. Пронзительные крики ужаса разнеслись из толпы солдат, внезапно бросившихся назад в водоворот теней и мечущихся лучей нашлемных фонарей.
- Бегите пока можете, человечишки, - прорычал Кровавый Коготь, убрав пистолет и двинувшись в темноту, его силовой кулак потрескивал разрядами разрушительной силы. – Хель идет за вами.
Красная Шкура поднялся на следующий уровень, каждый шаг его ботинок оставлял вмятины на решетчатых металлических ступенях. На верхней платформе ждала вооруженная охрана, и когда он появился, лазерный огонь ударил в его правый наплечник.
- Храбро, - прорычал он, выпрямившись и вонзив покрытый запекшейся кровью цепной меч в ближайшего солдата. – Но неразумно.
Он бросился на стражников, нанося удары мечом. Движения выглядели неконтролируемыми, но это было не так – несравненная физическая форма давала его убийственным ударам неожиданную эффективность.
Охранники не отступили перед стремительной атакой и поэтому погибли. Когда Красная Шкура убил последнего, его шлем показал Кулака Хель, двигающегося уровнем ниже. По меняющемуся углу тангажа(1) было очевидно, что десантный корабль находится в воздухе и набирает высоту.
В конце платформы была запертая дверь. Красная Шкура бросился к ней, выпустив три снаряда на бегу, все попали в стык. Реактивные снаряды взорвались, когда он врезался в металл, расколов дверь и отбросив две половинки внутрь.
Внутри было четыре человека, они попарно сидели за панелями управления. В дальнем углу тянулись окна кабины, через которые были видны вспышки перестрелки внизу, в то время как десантный корабль старался набрать скорость с открытыми люками грузового отсека.
Красная Шкура хрипло рассмеялся, и ужасающий звук разнесся по тесному пространству кабины. Трое членов экипажа подскочили и неуклюже попытались убраться с его пути. Им некуда было бежать. Цепной меч Красной Шкуры яростно зажужжал. Два тяжелых взмаха и все трое развалились на части, разбрасывая внутренности по металлическим креслам. Красная Шкура схватил за затылок оставшегося пилота и выдрал его из ремней безопасности. Позвоночник человека сломался от рывка, и тело обмякло в перчатке Красной Шкуры.
Презрительно зарычав, Кровавый Коготь отшвырнул тело в сторону. Штурвал без направляющей руки закачался, и десантный корабль начал сильно крениться.
- Хель, - передал он. – Время уходить.
Он сорвал крак-гранату с пояса, но затем заметил входящие руны опасности, мигающие на его линзах. Красная Шкура задрал голову, как раз вовремя, чтобы увидеть звено из четырех штурмовых кораблей Тысячи Сынов в нескольких сотнях метров. Они нацелились на плато и быстро приближались.
Интересно.
Он вернул гранату на место и схватил штурвал. Это выглядело так, словно гигантский кулак сомкнулся на детской игрушке, но десантный корабль немедленно выпрямился от его прикосновения. Вместо того чтобы позволить ему врезаться в землю, Красная Шкура вытянул его из пике и добавил мощности в двигатели. С протестующим воем измученные атмосферные двигатели заработали на полную мощность.
Пилоты штурмовых кораблей, ищущие цели на земле, заметили опасность слишком поздно. Огромный и медлительный десантный корабль поднялся, чтобы столкнуться с ними в лоб.
Красная Шкура оскалился и выбил ближайшее окно цепным мечом. Он отпустил управление, присел, а затем прыгнул головой вперед через окно. Кровавый Коготь вырвал металлическую раму и, кувыркаясь, полетел в ночь в тот момент, когда пикирующие штурмовые корабли изменили курс, чтобы уклониться от громадного куска стали и прометиума, оказавшегося у них на пути.
И только тогда он увидел, как высоко поднял корабль. Плато было более чем в двухстах метрах, все еще освещенное спорадическим лазерным огнем.
- Скитья, - выругался он. – Это будет…
Он падал как камень, едва заметив взрыв над собой, когда два штурмовых корабля столкнулись с неисправным десантным судном, и небо осветил огромный шар вспыхнувшего топлива и боеприпасов.
-… больно.
Кровавый Коготь ударился о скалу, откатился и заскользил по льду. Оба колена вспыхнули болью, несмотря на защиту силового доспеха, и он почувствовал резкий, горячий треск, пробежавшийся по сдавленному позвоночнику.
Он секунду лежал неподвижно, ошеломленный тяжелым падением. Затем зрение прояснилось. Сморщившись, Красная Шкура поднялся на ноги, не обращая внимания на предупреждающие руны, указывающие на повреждение мышц и перелом большой берцовой кости.
Красная Шкура смутно понял, что должен обратить внимание на что-то еще.
- Беги, тупой ублюдок! – передал по воксу Кулак Хель откуда-то поблизости.
И тут он понял, в чем дело. Он бросился в мучительный спринт по камням, когда огненный шар в небесах устремился к нему. Неуправляемое и разбитое в столкновении со штурмовым кораблем десантное судно снова повернуло к земле, истекая огнем как комета. Двигатели больше не могли удерживать его в воздухе.
Он бежал. Он бежал как бешенный скейскре, работая своими израненными конечностями, чувствуя, как пульсирует в его разбитом теле эндорфин.
Клянусь Руссом, какой же ты медленный.
Когда металлический корпус ударился в скалу позади него, раздался сотрясающего землю рокот. Выжившие внутри были раздавлены, а осколки раскаленного металла разлетелись по всю полю боя. Разрушенный корабль продолжал кувыркаться, как поверженный зверь на равнинах, ревя в предсмертной агонии и воспламеняя новые взрывы внутри корпуса, прежде чем, наконец, со скрежетом застыть.
Только тогда Красная Шкура остановился и повернулся, глядя на устроенное им разрушение и ощущая, как тяжело работает его второе сердце. Когда его сломанные кости начали срастаться, заработали болеутоляющие, но сильнейшим импульсом внутри него был внутренний волк, неистовый и яростный. Он почувствовал, как его охватывает напор желания убивать, пьянящая смесь адреналина и генетической ярости.
- Фенрис! – заревел он, выписав цепным мечом огромную петлю вокруг головы, упиваясь своим триумфом. – Хьолда!
Затем сбоку кто-то появился. Кулак Хель сильно хлопнул его по спине, резко рассмеявшись по каналу связи.
- Задница Моркаи, ты такой же тупой, как унгур, - сказал он, также дав волю волчьей ярости внутри себя. Даже сквозь доспех, Красная Шкура уловил феромоны убийства, наполнившие воздух. - И такой же крепкий.
Затем подошел Бракк, и остальная стая, вырисовываясь на фоне пылающего корпуса. Лазерный огонь прекратился. Ни один Страж Шпиля не выжил, что увидеть падение грузового корабля, а уцелевшие штурмовые корабли все еще разворачивались для следующего захода.
- В следующий раз просто используй гранаты, - раздраженно прорычал Волчий гвардеец. – Следующая цель к северу, они создали плацдарм. Вперед.
Стая немедленно перешла на бег. Они бежали по расколотым камням, как одно целое, словно скользящая по теням серая жидкость. Силовые кулаки были отключены, а цепные клинки затихли. Когти снова стали малозаметными, как призраки, что было ужасающим отражением их боевой ярости.
К моменту возвращения штурмовых кораблей, летящих низко над зоной высадки, все, что осталось на ней - это затухающие пожары, искореженный металл, и уже замерзшие трупы тех, кто был достаточно неосторожен принести войну на мир Волков.

Примечания
1. Тангаж (фр. tangage — килевая качка) — угловое движение летательного аппарата или судна относительно главной поперечной оси инерции. Угол тангажа — угол между продольной осью летательного аппарата или судна и горизонтальной плоскостью
Andrei Дата: Вторник, 20.09.2011, 05:04 | Сообщение # 8
Сообщений: 130
Замечания:
Уважение [ 4 ]
Где то гуляет...
Глава 7

Аурис Фуэрца из культа Павонидов прислонился к переборке, согнув свои наполненные болью конечности. Он видел смотрящую на него смерть, последние объятия изменения плоти, и это было ужасающе. Даже сейчас, окончательно избавившись от ужасов варп-безумия, он чувствовал, как работают его сердца, стучась о сломанную грудную клетку, как звери, пытающиеся вырваться на свободу. Как долго он был без сознания? Минуты? Часы? Дни? В варпе всегда сложно сказать.
Переход через злобные течения эфира всегда был требователен к физической форме, но совершение прыжка с таким вниманием и при таких условиях был болезненным и опасным. Когда он увидел, как судно Псов несется к его поврежденному кораблю, у него было только несколько секунд для принятия решения. К счастью подготовка к эвакуации уже была совершена из-за сильного пожара, охватившего «Иллюзию Уверенности». Даже в этом случае вычисление новых варп-векторов посреди свирепой космической битвы было далеко не простым делом.
Фуэрца мог испытать определенную толику гордости за то, что не отправил себя прямо в конструкцию корабля-адресата. Тот факт, что он дышит воздухом, а не металлом поразил его, как еще одно доказательство того, что у вселенной есть план, в который включен и он.
Впрочем, едва ли. Кожа на ладонях была содрана и они теперь блестели в темноте, как блестящие мясные бока. Его дыхание перешло в резкую, шумную отдышку, и под своей маской он почувствовал раны на лице.
В варп-пузыре с ним было четверо рубрикаторов, но только один уцелел. Двое должно быть погибли при прыжке, разорванные на части капризными течениями Океана. Третий материализовался внутри толстой адамантиевой балки, и черные металлические прутья быстро пронзили бездушное создание. Вспышки остатков варпа пробежались по сломанному нагруднику, все еще пытаясь воссоединить тело воина Тысячи Сынов.
Безнадежно. Десантники-рубрикаторы были одними из самых крепких живых созданий в галактике, невосприимчивые к боли и отчаянию, способные действовать даже после тяжелых увечий, но смешавшись с корпусом лоялистского истребителя, десантник-предатель лишился целостности брони-оболочки. Пока Фуэрца смотрел, слишком слабый, чтобы вмешаться, бледный свет в расколотом шлеме рубрикатора погас. Дух воина, такой, каким он был, исчез.
Фуэрца ощутил глубокую печаль, эхо психической боли внутри своей физической агонии.
Так мало. Теперь на одного меньше.
Он медленно - в сдавленном позвоночнике стреляли спазмы мучительной боли, повернулся к выжившему. Тот стоял бесстрастно и не шевелился. Рубрикатор не проявлял ни малейшего интереса к судьбе товарищей. Не в первый раз Фуэрца удивился, насколько истонченными были жизни рубрикаторов. Видели ли они руны, пробегающие по дисплеям шлема, как он? Отражалась ли на них речь, как на смертных людях?
Сказать было невозможно. Ариман, будь проклято его черное имя, сделал их такими же холодными и бесчувственными, как высеченные образы Неюмас Терциус.
Несмотря на это, он производил впечатление. Огромной и подавляющий в своем сапфирово-бронзовом боевом доспехе, рубрикатор все еще хранил украшенный болтер, с которым шел в битву на Просперо живым, дышащим космодесантником. Его нагрудник демонстрировал изящные образы змей и драконов, созвездий и астрологических символов, неизвестных знаков и древних глифов силы, каждый представлял образец великолепного мастерства.
Образы изменились. Фуэрца не знал, каким образом и даже не заметил когда, но они редко оставались постоянными надолго. Единственной неизменной вещью было Око, символ, который они носили все время.
- Итак, брат, - прохрипел Фуэрца и внимательно посмотрел на него, чувствуя, как кровь бежит по подбородку и раненой груди. – Что будем делать?
Они рематериализовались в темном коридоре, который тянулся в полумрак в обоих направлениях. Фуэрца прислонился к стене, рубрикатор стоял. Стену образовывали незащищенные механизмы и трубопроводы, голые и отвратительные. Полом была металлическая решетка, потолком – мешанина силовых кабелей, охладительных труб и квадратных модулей жизнеобеспечения. Было темно и почти морозно.
Фуэрца предположил, что они были на нижних уровнях, поскольку рядом ощущался грохот машин. Шум варп-двигателей звучал достаточно ровно, но даже в своем критическом состоянии Фуэрца был достаточно чувствительным, что определить ущерб, нанесенный духу машины корабля. Высоко над ними раздавались слабые крики и тяжелый, резонирующий грохот. Экипаж старался изо всех сил, чтобы не дать судну развалиться.
- Мы в варпе, - задумчиво произнес Фуэрца, облизав сухие, потрескавшиеся губы. – Насколько мы знаем, это единственный корабль, прорвавший блокаду Афаэля.
Он посмотрел на шлем рубрикатора, наблюдая, как полированный керамит его гребня уловил слабый луч освещения и превратил его в красивый образ.
- Судно Волков, - продолжил он, пытаясь создать ментальный план вывода корабля из строя. – На борту их может быть много.
Он улыбнулся, сдержав кровавый кашель, и положил доверительно руку на наплечник рубрикатора.
- Не имеет значения, мой брат, - сказал он. – Я могу излечиться от этих ран. Ты будешь моим защитником в грядущие дни. К тому времени как этот корабль покинет объятия Океана, мы будем единственными живыми душами на нем.

Три дня продолжалась высадка в горах Асахейма. Три дня охотничьи стаи разрушали и сжигали, проводя атаку за атакой. Три дня они добивались побед, не позволяя занять постоянные плацдармы, очищая скалы от грязи захватчиков. Многие десантные корабли были уничтожены группами Длинных Клыков до посадки, еще больше выведены из строя мобильными стаями после нее.
Несмотря на все эти усилия, захватчики преуспели в захвате плацдармов. Время шло, и Волки столкнулись с еще большим количеством врагов. Они не могли быть везде одновременно, и битвы становились все более свирепыми и длительными. Тысяча Сынов создали прочные позиции в девяти точках горных гряд вокруг Клыка, высаживая все больше людей и материалов. После установления блокады начнется штурм.
Когда над Клыком наступил рассвет четвертого дня, крепость была опоясана огнем. Маслянистые черные столбы, порожденные озерами прометиума, который горел даже на льду, образовали огромный многокилометровой ширины круг в цепи гор. Осадный лагерь приближался, созданный жертвой тысяч солдат, каждая их жизнь покупала пространство для приземления еще одного десантного корабля, разгрузки еще одной лазпушки, спуска по погрузочной рампе еще одного танка,
«Громовой ястреб» Грейлока «Вранек» приземлился в Вальгарде, нырнув под завесу взрывающейся плазмы туда, где пустотные щиты все еще сопротивлялись непрерывной орбитальной бомбардировке. Он остановился на скалистом полу ангара, двери пассажирского отсека открылись, и сам Волчий Лорд сошел в Этт в сопровождении своей свиты из терминаторов. Его встретил Вирмблейд.
Доспехи Грейлока были с одного бока опалены и измазаны полосами засохшей крови. От его правого наплечника был оторван кусок, обезобразив руну Триск. Волчьи когти все еще шипели остаточной энергией, а корка засохшей крови на кистях говорила о том, что оружие интенсивно использовалось.
- Хорошая охота? – спросил Вирмблейд, глядя с одобрением на следы битвы.
Грейлок с шипением воздуха снял шлем и взял его под руку. Его белые глаза горели холодным огнем.
- Их слишком много, - пробормотал он, пройдя мимо Вирмблейда, вынудив волчьего жреца повернуться, чтобы не отстать от него. - Мы окрасили лед в красный цвет, но они продолжают высаживаться.
Вирмблейд кивнул.
- Первая волна десантных кораблей должна была отвлечь нас. Они посадят тяжелые транспортники позже. Отделения десантников-предателей теперь двигаются вместе со смертными.
Грейлок сплюнул комок кровавой слюны и покачал головой.
- Кости Русса, Тар, - прошипел он. – Я не хочу ничего, кроме продолжения битвы. Я мог бы остаться на льду, пока мои клыки разрывают их холодные, мертвые кости.
- Он посмотрел в глаза волчьего жреца, на его худом лице была жестокость.
- Я не хочу ничего другого. Ты понимаешь?
Вирмблейд внимательно посмотрел на него, его старые глаза искали симптомы. Он долго всматривался, уделяя особое внимание белым радужным оболочкам.
- Праведный гнев, брат, - сказал он, наконец, крепко похлопав его по плечу. – Так и должно быть.
Грейлок фыркнул, плохо скрыв свое облегчение, и стряхнул руку волчьего жреца.
- Рассказывай.
- Мы окружены, - сказал Вирмблейд. – Он говорил прямо, основываясь на фактах. – Сеть закрылась. Если ты оставишь стаи снаружи, они будут перебиты. Сейчас в рядах врага есть колдуны, а у нас нет рунических жрецов противостоять им.
- Их непросто отозвать.
- Тогда они погибнут. Я могу показать тебе данные ауспиков.
Грейлок молчал, мрачно взвешивая варианты.
- Мы – охотники, Тар, - сказал он, наконец. Резкость покинула его голос, когда отступило желание убивать. – Это мы преследуем. А они загнали нас в угол. Такой бой не подходит Клыкам.
Вирмблейд улыбнулся, его рот изогнулся, как ножевая рана на старом, морщинистом лице. – Тогда мы научимся новому способу. Разве не об этом ты всегда твердишь?
- У меня было видение. Укрощение…
- Они научатся. Ты должен вести их.
Грейлок холодно посмотрел на Вирмблейда. Его мысли были отпечатаны на его волчьем лице, и он не старался скрыть их.
Они не доверяют мне. Я – Белый Волк, бесстрастный призрак. Они чувствуют, что я хочу сделать, как желаю изменить нас всех.
- Отзови стаи, - прорычал он, устало повертев головой и размяв мышцы, которые не один день были в боевом напряжении. - Мы встретим штурм здесь. Если ни остается ничего иного, тогда им выпустит кровь проход через Врата.

Открытое небо было испещрено грязными следами летящих снарядов. Враг ухитрился создать огневые позиции в нескольких километрах к востоку от позиции Россека, и теперь оттуда начали выдвигаться передовые группы.
- Ройк! – проревел он в рацию. – Где эта проклятая тяжелая поддержка?
В наушнике раздалось шипение помех. Или связь ближнего действия была подавлена, или отделение Длинных Клыков Торгрима Ройка выведено из игры. В любом случае ситуация усложнялась.
Отделение Россека в течение ночи атаковало шесть зон высадки, полностью уничтожив их. За четыре дня десять его Серых Охотников все-таки должны были понести потери, несмотря на уничтожение огромного числа вражеских солдат. Постепенно открылась истина. Первую волну высадившихся составляли новобранцы – слабо обученные и плохо экипированные рекруты, отправленные поглотить ярость Волков, в то время как настоящие солдаты высадились позже. Горы теперь кишели вражескими отрядами. Сотнями отрядов.
Как тот, к которому они сейчас приближались.
- Фрар, Меченный, - прошипел он по операционному каналу. – В обход.
Двое Серых Охотников тут же отреагировав, отделились влево и помчались по склону долины. Стая Россека продвинулась далеко вниз по длинной, узкой расселине в горах, используя неприступные скалы с обеих сторон для маскировки своего продвижения. Расколотые валуны, некоторые размером с «Носорога», давали отличное прикрытие. В дальнем конце долины, всего в нескольких сотнях метрах от них продвигался противник.
Два танка катились к позиции Россека, прикрывая марширующую за ними фалангу солдат. Огонь был сильным и точным, раскалывая валуны перед ними и наполняя воздух их осколками. Машины были нестандартной модели. По внешнему виду шасси «Лемана Русса» с автопушками и тяжелыми болтерами. Они походили на собственные «Экстерминаторы» Ордена. Истребители пехоты.
- Эрикссон, Вре, - прошипел Россек.
Двое других Серых Охотников отделились вправо, низко пригибаясь и лавируя между выступами скал, оставив семерых членов стаи в укрытии на дне долины.
Огромный камень раскололся в нескольких метрах справа от Россека, уничтоженный дальнобойным минометом. Огонь тяжелый болтеров танков тянулся по дну долины, подкрадываясь все ближе к позициям Волков.
Россек проверил локатор своего шлема, наблюдая, как его солдаты занимают наивыгоднейшие позиции.
- Сейчас, - проревел он.
Серые Охотники на флангах выскочили из укрытий и помчались к вражеским позициям, несясь по пересеченной местности, как удирающий конунгур. Они двигались невероятно быстро, уверенно передвигаясь по вероломному ландшафту. Их болтганы обрушили огонь в борта раскачивающихся танков и на передние ряды пехоты за ними.
Россек увидел, как установленные на танках тяжелые болтеры повернули, чтобы встретить фланговую угрозу, осознав за несколько секунд необходимость перенести огонь с фронтальной стороны. Россек крепко сжал кулак.
- Хьолда! – заревел он, выпрыгнув из укрытия.
Его Охотники выскочили вместе с ним, вызывающе рыча, с развевающимися шкурами на доспехах. Время уловок прошло, и теперь скорость играла роль.
Болтерные снаряды пролетели мимо наплечника Россека, когда он петлял к своей цели. Его звериные чувства держали его на шаг впереди реакции смертных. Он открыл огонь с пояса короткими, резкими очередями из спаренного штурм-болтера в правой руке. Приблизившись к первому ряду, Волчий гвардеец активировал цепной кулак.
Машины были мощными, но медленными, им мешала пересеченная местность. Волки прыгали и ныряли, пока неслись к врагу. Несмотря на свои огромные силовые доспехи, они двигались плавно, быстро и пригнувшись.
Россек добрался до первого танка и при помощи сервомеханизмов брони запрыгнул на его крышу корпуса. Башня развернулась к нему, но он вдавил свой цепной кулак в металл, разрезая его и высекая искры.
Двое Охотников набросились на другой, а остальное отделение пронеслось мимо и атаковало пехоту поддержки. Тяжелый лай болтерного огня быстро заглушил треск ответных лазерных лучей.
Одним движением Россек пристегнул болтер, схватил крак-гранату и швырнул ее в вырванное им отверстие в броне башни, прежде чем спрыгнуть с крыши сквозь град ответного огня. Тяжелые болтеры танка повернули за ним, только для того, чтобы быть разорванными приглушенным грохотом взорвавшейся гранаты. Танк тряхнуло, его бронированные плиты от взрывов вспучились.
Потом взорвался второй танк, перевернувшись при детонации топливных баков. Из пары расколотых корпусов клубился черный дым.
Смертные сломались, побежав той дорогой, по которой они так уверенно шли всего несколько минут назад, некоторые в поспешном отступлении бросали оружие. Россек презрительно заревел, схватил штурм-болтер и собрался пожинать месть.
Только тогда его дистанционный сканнер уловил новые сигналы, исходящие от наступающей пехоты. Далеко на дне долины, двигаясь медленно, но неумолимо, поднималась линия сапфирово-бронзовых фигур. Россек припал к земле за укрытием, сверяя количество. Восемнадцать. Два раза по девять.
- Радиосигнал из Этта, от Ярла, - запыхавшись, доложил Фрар, тяжело лязгнув о скалу рядом с ним. Его голос был насыщен желанием убивать. – Приказывает отступить.
Россек не вставал, увеличив обзор шлема и наблюдая, как линия десантников-предателей наступает сквозь бегущие остатки их смертных союзников. Они не скрывали свое присутствие, не делая попыток остаться в укрытии. Они приближались молча, дерзко, словно уже завоевали мир, по которому шли.
- Предатели, - выругался он, чувствуя, как усилилось его желание убивать. Смертные были просто мясом для его болтгана; эти были настоящим противником.
- Ярл? – спросил Фрар. – Ты ответишь?
Россек нашел вопрос раздражающим. Он только увидел воинов, достойных его клинков, которые не будут бежать как скот, лишившийся своего убежища. Он невольно издал низкий, гортанный рык, его палец потянулся к спусковому крючку болтера.
- Нет, брат, - прорычал он, отмечая позицию стаи, когда она снова собралась вокруг него, определяя дистанцию до приближающихся предателей, оценивая прикрытие местности и подверженность воздействию артиллерии. – Я не отвечу. Я не буду отвечать, если только голос самого Всеотца не отдаст мне приказ.
Он повернулся к Серому Охотнику, чувствуя готовность воина к совершению убийства. Вся стая сражалась много часов, и в его носу стоял насыщенный запах смерти.
- Отключите связь, - бросил он. – Мы разберемся с ними. По моему сигналу принесите гнев Русса тем, кто осмелился посягнуть на его владения.
Охотники напряглись, быстро схватили болтеры и цепные мечи и приготовились выполнить приказ.
- Гнев Русса, Ярл, - подтвердил получение Фрар, и в его словах была жестокая, гортанная радость.

Рамсез Хетт перешагнул через грязь, края его светлой мантии уже промокли. Золотой доспех защищал его от переохлаждения, но суровый холод проник даже сквозь его герметичный силовой доспех.
Зона высадки Хекʹэль Махди выросла с нескольких сот квадратных метров до более километра, миниатюрный город, раскинувшийся на ледяной возвышенности. У нее были зенитные батареи, генераторы пустотных щитов, сборные штурмовые стены и поспешно выкопанные по периметру траншеи. Высадились более двух тысяч Стражей Шпилей и продолжали выгружаться каждый час. Среди них шагали отделения десантников-рубрикаторов, каждое в сопровождении мага и сотни смертных солдат. Просперинские танки и самоходная артиллерия катились по серым участкам залежалого снега, их двигатели надрывались и выпускали клубы черного дыма. Хекʹэль Махди сам по себе вмещала грозную армию, но она была всего одной из девяти защищенных зон высадки. Масштаб амбиций Афаэль никогда не был более очевидным.
Мы больше никогда не сможем повторить это. Все зависит от этого удара.
Маг-лорд Рапторов добрался до места своего назначения. Командующий Стражи Шпилей в тяжелой броне, защитной маске и тактическом боевом шлеме, в чем было отказано первым высадившимся, подошел и отдал честь.
- Он прибыл во время, командующий? – спросил Хетт, его голос был, как обычно, скрипучим. Он не вышел полностью невредимым из Рубрики, и его голосовые связки растянулись за пределы человеческой переносимости. Если Страж Шпиля замечал это, то не подавал виду.
- Идеально, лорд, - ответил он, глядя на небеса.
Они стояли на краю широкой посадочной платформы, очищенной мельта-зарядами и выровненной пласкритом. Рубрикаторы стояли на страже по периметру, такие же неподвижные, как и камни вокруг них.
Хетт проследил за глазами командующего, увидев корабль Афаэля, спускающийся к их позиции. Это была «Грозовая птица», одна из многих, которыми оперировал Легион, позолоченная и украшенная образами мифических животных. Кабина затерялась в буйстве вычурных бронзовых символов, геометрических и мистических. Над всем этим было Око, отделанное мозаикой из граната, рубина и беррилия.
Глядя, как корабль садится на платформу, Хетт размышлял над правдивостью слов Темех об утрате Легионом вкуса. Судно было кричащим. Огромным. Вульгарным.
Когда мы теряем свою рассудительность, свою способность понимать, мы теряем все.
Пассажирская рампа опустилась, мягко прикоснувшись к луже под ней. Лорд Афаэль спустился вниз, окруженный шестью возвышающимися терминаторами. Его бронзовый шлем с удлиненной вокс-решеткой выглядел самодовольно. Каждое движение командующего было элегантным, удовлетворенным, контролируемым.
- Поздравления, брат, - сказал Афаэль, подходя к Хетту. – Ты дал нам необходимую позицию.
Хетт поклонился.
- Мы потеряли много людей, лорд. Больше чем я принимал в расчет. Псы выскользнули из ловушек.
Афаэль пожал плечами.
- Это их мир. Мы должны были так же страстно защищать свой.
- Тем не менее, - сказал Хетт, развернувшись и следуя с Афаэлем. – Смертные не могу бросить вызов космодесантникам. В некоторых местах произошла резня.
Хетт заметил вспышку недовольства у Афаэля. При всей поверхностной невозмутимости командира, под ней что-то было, нечто хрупкое. Если бы Хетт был Атенейцем, он мог бы сказать, что это.
Не страх, но, возможно, что-то похожее.
- Вот почему рубрикаторы идут на войну, - ответил Афаэль. – Благодаря хитрости нашего Лорда, в логове Псов осталась не более сотни их. Мы привели шестьсот наших безмолвных братьев. У нас есть два миллиона смертных солдат против нескольких тысяч. Какое количество сделало бы тебя более довольным, брат?
Хетт почувствовал настойчивость в словах командира.
Боится ли он неудачи? В этом дело? Нет. Беспокойство более тонкое. Это что-то еще, что-то внутри него.
- Я не допускал…
- Допускал, - устало сказал Афаэль. – Так как это твое право. Ты - командир, как и я.
Он остановился и осмотрел пространство зоны высадки, которое кишело многочисленными рядами пехоты и грохотом танковых групп. Авиакрыло штурмовых кораблей пролетело низко над ними, некоторые несли следы недавнего боя. Это было впечатляющее зрелище, демонстрация силы, против которой во всей галактике немногие смогли бы выстоять.
- Если бы это был не Фенрис, я бы сказал, что у нас уже есть все, что необходимо, - произнес Афаэль. – Однако самоуспокоенность в этом месте убьет нас всех.
Он оглянулся на «Грозовую птицу», верхние люки грузового отсека которой были опущены. Что-то спускалось по рампе. Что-то огромное.
- Так что ты убедишься, Рамсез, что необходимые меры предосторожности предприняты. Мы пойдем в эту битву со всем оружием, которым все еще обладает Легион.
Огромная конструкция с грохотом вышла из полумрака грузового отсека. Она была вдвое выше рубрикаторов, подвижная гора из изогнутого металла. Ее голова располагалась прямо в центре громадной бочкообразной груди, окруженная бронзовым орнаментом. Громадные руки держали пушку и гигантский горный бур. Она двигалась тяжелыми, неторопливыми шагами, идеально балансируя на изгибе грузовой рампы. Позолоченное чудовище выделяло острый аромат насыщенных масел и охладителей, но ничего другого. У него не было души. Даже рубрикаторы имели больше присутствия в варпе.
Хетт уставился на него с шокированным удивлением.
- Катафракты, - прошептал он, видя, как второй последовал за первым из открытого трюма. – Я думал они все были…
- Уничтожены? Не все. Эти – последние.
Хетт смотрел, как гигантские боевые роботы, продукт древней кибернетической техномагии, добрались до периметра посадочной зоны и остановились. Они выглядели грозно и непоколебимо. За ними последовали другие, целое отделение несущих смерть машин.
- Конечно, были проведены модификации, - пояснил Афаэль, указав на руки-буравы. – Если мы должны откопать Псов, мы это сделаем.
- Думаешь дойдет до этого?
- Меня это не волнует, - сказал Афаэль, сила ненависти в его голосе была неподдельной. На мгновенье тембр стал больше похож на Хетта. – Если они встретят нас на льду, мы придем за ними. Если они спрячутся в своих туннелях, мы придем за ними. Если они зароются в скалах, мы придем за ними. Мы откопаем их, втянем в бой, и будем ранить, пока их кровь не окрасит это место так сильно, что оно никогда не восстановится.
Форум » Литература » Книги » Битва за к клык (Битва между космическими волками и тысяча сынам)
Страница 1 из 11
Поиск:

Рекламный блок

Здесь может быть реклама ВАШЕГО товара (ресурса)

Подробнее...

Рекламный блок

Здесь может быть реклама ВАШЕГО товара (ресурса)

Подробнее...

Рекламный блок

Здесь может быть реклама ВАШЕГО товара (ресурса)

Подробнее...